– Как ты покинул Александровский Дворец через кордоны Бестужева? – спрашивает он через несколько мгновений.
– Меня учили этому десять лет, – отвечаю я с дерзкой улыбкой. – Не понимаю, зачем нужна многочисленная охрана, которую может нейтрализовать любой одаренный…
– Об этом мы поговорим позже, а пока продолжай…
– Темные напали в тот момент, когда я шел по парку к Александровскому Дворцу. Небо потемнело, над головой возник серый купол, и я побежал в здание. Поднялся по центральной лестнице в общий зал и увидел Цесаревича. Он стоял посередине Большого Зала Приемов, раскинув руки, а все остальные наследники лежали подле него без чувств. Алексей посмотрел на меня, протянул руку и попросил о помощи. Я открылся и отдал ему те крохи Силы, которые во мне были, а затем потерял сознание. На подвиг не тянет!
Я пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Отворачиваюсь, чтобы Князь не увидел в моих глазах сожаление. Шувалов верит мне, я чувствую это. В Приюте меня научили врать, и я делаю это виртуозно, но старика обманывать не хочу. Не хочу, но вынужден.
– Твой ответ слово в слово соответствует отчету Цесаревича, – задумчиво изрекает Шувалов. – Проблема лишь в том, что щенок при всем желании не мог справиться с атакой такой мощи! С ней даже Романов-старший не сдюжил бы в одиночку! Бестужев и дознаватели в тупике – они не понимают, как Наследник Престола уничтожил Темных!
– Цель Темных уже известна? – спрашиваю я, втайне надеясь, что ей не являюсь.
– Видимо, хотели уничтожить всех Наследников Великих Родов одним махом, другой версии пока нет, – Шувалов затягивается ароматным дымом, щурясь от удовольствия. – Удар Алексея был настолько силен, что от Темных остались лишь кучки пепла. Сыск не может установить даже исполнителей теракта, не говоря уже о заказчиках.
Шувалов замолкает, делает очередную затяжку, выпускает в воздух несколько широких колец, а затем пронзает их струей белесого дыма. Я бы подумал, что он использует Силу, но фиолетовые радужки не светятся.
– Бестужев не верит, что вы могли отразить атаку самостоятельно, и потому со свойственной ему паранойей предполагает, что нападение было постановочным, а уничтожение напавших на вас Темных – сознательное заметание следов Темными же, – произносит Шувалов с кривой ухмылкой и стряхивает пепел в серебряную пепельницу.
А я по его мнению – непосредственный исполнитель и основной выгодоприобретатель этого спектакля. Очередного, но не последнего. Вряд ли Бестужев донес эти соображения до Великого Князя, уж слишком фантастично они звучат. Фантастично, но волне логично. Мысль свою я Шувалову не озвучиваю, а увожу разговор в иную плоскость.
– Насколько я понимаю, среди Темных Империй нет единства? – спрашиваю я.
– Нет! – подтверждает старик. – За нападением может стоять любая!
– А Темные, прячущиеся среди нас, на него способны?
– Теоретически, да! – Шувалов кивает. – Думаю, сил для такой атаки у них вполне достаточно! Цветных тоже нельзя сбрасывать со счетов! Кто бы это ни был, вы уничтожили несколько десятков террористов, и теперь они будут долго зализывать раны!
Я плотно сжимаю челюсти, пряча рвущуюся на свободу ироничную усмешку: нам известно лишь то, что ничего не известно. И вдруг в сознании вспыхивает тревожная мысль: почему Шувалов, говоря об отражении нападения, применяет местоимение «вы», а не «он»? Ведь Темных уничтожил Цесаревич, хотя это и вызывает сомнения? Он подозревает меня или имеет в виду, что все наследники поделились Силой с Романовым?
– А теперь перейдем к самому интересному! – вкрадчиво произносит Князь. – Почему ты сбежал в Москву?
Ироничных комментариев по поводу Трубецкого, пристегнутого ремнями к моей кровати, не звучит, значит, Шувалов не в курсе.
– Князь Бестужев-старший огласил собственную версию произошедшего, исходя из которой я являюсь соучастником теракта, ибо очень вовремя сбежал из дворца…
– В самом деле?! – удивленно восклицает Великий Князь и подается вперед в ожидании ответа.
Его брови взмывают вверх, пальцы дергаются, и пепел падает на лакированную поверхность стола.
– Он заявил мне это лично, но свидетелей нет…
– И он так тебя напугал, что ты сбежал из больницы, сверкая пятками? – Князь криво улыбается. – Решил подтвердить обоснованность нелепых подозрений побегом?
– Еще Грибоедов зашел и намекнул, что Цесаревич при смерти, а я – идеальный козел отпущения…
– А это уже интересно! – Шувалов откидывается в кресле и напряженно думает о чем-то, глядя поверх моей головы. – Дознаватели обычно не участвуют в интригах высших цветных, но чем Разделенный не шутит!
Я практически уверен, что участие Грибоедова продиктовано тем, что оба мы – Темные, но высказав это, подпишу себе смертный приговор с немедленным исполнением и потому молчу, ожидая следующего вопроса.
– Зачем тебя вызвал Цесаревич и как нашел Бестужев-младший?
– Как нашел – не знаю, я спрашивал у Ярослава, но он ушел от ответа, – вру Шувалову, глядя прямо в проницательные фиолетовые глаза. – А Романов хотел попрощаться – он умирает…