– Спасибо, что расстроил мою помолвку с этой шалавой Воронцовой! – шепчет он и озорно улыбается, как тогда, в подземном ходе.
Я теряю дар речи и молча таращусь на Цесаревича, а он продолжает забивать гвозди в крышку моего гроба.
– Жаль, что на обещанную дуэль я тебя уже не вызову…
– Ты узнал во мне красноглазого аристо с бала Воронцовой, но все это время молчал? – удивленно спрашиваю я.
– Так было интереснее, – на бледном лице снова появляется усмешка, на этот раз заговорщицкая. – И красноглазый аристо и послушник получились хорошо! По тебе Мосфильм плачет! И член у тебя, что надо!
Цесаревич пытается рассмеяться, но в его горле раздается лишь бульканье.
Я улыбаюсь в ответ, но на глаза наворачиваются слезы. Я чувствую, что Алексей умирает.
– А Черный Кристалл ты уничтожил сам, конклав из семи одаренных не понадобился! – он улыбается потрескавшимися окровавленными губами. – Ты выпил его Силу до дна!
– Й-йа? – спрашиваю, заикаясь от удивления. – Ты в этом уверен?
– Абсолютно! – Романов кивает. – Я его больше не чувствую…
– Ты – Темный? – потрясенно шепчу я. – А как же глаза и магия цвета? Как ты прошел Инициацию?
– Был им! Теперь я бездарь, представляешь? Ирония судьбы, перед смертью я стал тем, кем всегда мечтал быть, – Алексей на мгновение замолкает. – Ты тоже Темный! Там, во дворце, твои глаза были чернее ночи! Я собирался научить тебя всему, что знаю, собирался помочь пройти Инициацию, не выдав себя, но…
Я снова теряю дар речи и замираю, склонившись над Царевичем, не в силах пошевелиться. Романов как минимум считывал мои базовые эмоции, а как максимум – читал мысли. Он приближал меня к себе не только потому, что хотел породниться или заполучить в союзники будущего Наследника Фиолетового Рода.
Алексей чувствовал во мне родственную душу, видел такого же Темного, как он сам. И поездку в Царское Село он организовал для меня. И показ Кристалла запланировал еще в Москве. А окончательно убедился, что я Темный, в подвале, когда мое сознание блуждало в черных глубинах мироздания.
– Я умираю! – уверенно заявляет Цесаревич прокашлявшись. – Но я знаю, что ты во всем разберешься сам, и научишься управлять магией всех цветов спектра, включая черный!
– Почему ты радуешься уничтожению Кристалла? – потрясенно спрашиваю я.
– Обещай мне?! – хрипло требует он вместо ответа. – Обещай, что убьешь всех Темных?! Я знаю – ты сможешь!
– Почему?
– Они хотят уничтожить всех одаренных Цветных, но когда их не останется в нашем мире, баланс рухнет, и цивилизация исчезнет!
– Наталья – тоже Темная?
– Нет, но если вы будете вместе, обязательно расскажи ей все, расскажи кто ты, и кем был я. – Алексей натужно кашляет, и мое лицо орошают горячие капли крови. – Береги ее, вы – единственные, кто сможет все начать сначала!
Его ослабевшая рука соскальзывает с моей шеи, и я выпрямляюсь.
– Прощай, и не доверяй никому, даже… – произносит Цесаревич из последних сил и умолкает на полуслове.
Его глаза закатываются, а челюсти сжимаются со страшным зубовным скрежетом. Он упирается головой в подушку, выгибается дугой и с окровавленных губ начинает идти пена.
– Врача сюда! – истошно воплю я и бросаюсь к выходу. – Целителя!
Двери распахиваются, в спальню вбегают охранники, доктора и слуги – вся королевская рать. Они обтекают меня, словно морская волна, а я потрясенно гляжу в лицо той, которая стоит в гостиной у противоположной стены и смотрит на меня. В ее зеленых глазах блестят слезы.
Я медленно, будто во сне, подхожу к Наталье Романовой и обнимаю ее за плечи.
– Ему уже не помочь! – шепчет она, кладет руки мне на грудь и прижимается мокрой щекой к моей.
Лимузин подъезжает к высотке бесшумно и плавно, но я чувствую мощь Фиолетового Кристалла на ее вершине и немедленно выныриваю из сонной дремоты. Образ умирающего Алексея Романова тает, а в ушах снова начинают звучать его откровения.
Мы – Темные. Оба. Так он считает. Но мне отчаянно хочется верить в иное, хочется верить в собственную универсальность, в особенный Дар, которым наделил меня Разделенный. Дар управлять любой длиной световой волны, сиречь, магией любого цвета. Вот только Светлого Осколка у меня больше нет, как, впрочем, и маскировочного амулета, подаренного Темным…
Дверь машины открывается, и я выхожу наружу. Живой коридор из гвардейцев в активированной броне, ведущий к дверям, возвращает меня в реальность. Задираю голову и смотрю в чернично-черное небо. Фиолетовый клинок света, бьющий с вершины небоскреба, кромсает плывущие над Землей тучи, и кажется, что они вспыхивают и сгорают в неистовом цветном пламени.
– Доброй ночи, Ваша Светлость! – приветствует меня появившийся в дверном проеме Конибродский.
Помощник Великого Князя выглядит осунувшимся и усталым. Он вскидывает брови и оглядывает меня с головы до ног. Карнавальный костюм провинциального гопника ничуть не забавляет адъютанта Шувалова, а вызывает вопросы, задать которые парень не решается. Уже через пару мгновений удивление, написанное на его лице, сменяется привычным безразличием.