Кодекс чести партизана полностью

Успокоясь в рассуждении партии, посланной из Бородино к Вязьме для испытания пользы набегов, светлейший при Тарутине разделил на отряды большую часть казацкого войска и по разным направлениям двинул их на путь сообщения неприятеля. Время, проведенное на вещественное и нравственное усиление армий на сей позиции, не было потеряно партизанами; около шести недель сряду сообщение французов через Можайск, Вязьму и Смоленск преграждаемо было беспрерывными их набегами. Никогда с началом войны не было видимо в лагере нашем толикого числа пленных, как в течение сей эпохи. Казалось, что отважность и деятельность партизан умножалась по мере умножения предосторожности в неприятельских войсках, почти осажденных партиями и вооруженными поселянами. Фигнер рыскал между авангардом неприятеля и главной его армией, простирая кровавые свои поиски до застав столицы. Неутомимый Сеславин разил неприятеля в стороне Фоминского и был единственным известителем о передвижении французской армии к Малоярославцу, занятием которого избегала она от всех постигших ее впоследствии несчастий. Кудашев наблюдал за движением неприятеля по Тульской дороге, опасной для нас относительно к покушению неприятельских партий на путь продовольствия нашей армии и на тульский оружейный завод. Он же преграждал путь подвозам пропитания в авангард неприятеля и нередко прорывался до главной квартиры короля неаполитанского, рассеивая ужас и гибель от Винкова до Подольска. Чернышев, приведя в трепет гнездилище врагов наших, Варшаву, летел наперерез всего вражеского основания от Герцогства Варшавского к Полоцку с известием о движении Дунайской армии к берегам Березины. Прочие партизаны, истребляя транспорты и отряды неприятеля, наносили ему наичувствительнейшие удары, и все вместе, предшествуя французской армии и окружая ее во время отступления от Москвы до берегов Немана, бились денно и ночно, преграждали переправы, заваливали теснины и беспрерывными тревогами похищали отдохновение, столь необходимое войску, изнеможенному голодом, стужей и усиленными переходами.

Боже меня сохрани, чтобы я помыслил обратить на счет одних легких войск все успехи 1812 года! Оскорбленная двадцатидвухлетняя слава приписывает их единственно суровому нашему климату; недоброхоты же партизан отдают их одним линейным войскам. Будем справедливее, уступим и врагам, и состязателям нашим нечто из доводов, ими представляемых; не отвергнем влияние стужи и геройских подвигов бесстрашных наших соотичей в событиях сего достопамятного года: ибо мы сами видели и костры замерзших трупов неприятельских, и ярые битвы линейного нашего войска. Но усомнимся как в том, чтобы одна стужа могла изгнать из России того, который ни зною Египта, ни снежным громадам Альп не покорялся, так и в том, чтобы честь сия принадлежала исключительно линейному войску!

Одни морозы причиной успехов россиян! Но разве нет убежища от мороза, когда он не имеет союзниками иные бедствия? Если один мороз угрожал французской армии, то не могла ли она расположиться на зимние квартиры в окрестностях Москвы или Твери и весной начать снова действовать? Мне отвечают, что сверх укрытия себя от стужи нужно пропитание. Бесспорно: для сего стоило только просторнее расположить войско и учредить в тылу его линию магазинов. Но исполнить это было невозможно, отвечают мне, поелику сосредоточенная российская армия, быв в близком расстоянии от зимних квартир неприятеля, могла бы воспользоваться его рассеянием и поразить врасплох войско, к отпору не готовое; к тому же через занятие тарутинской позиции русская армия, отстранила неприятеля от хлебороднейших своих губерний, лишила ее способов прокормиться целую зиму в краю, более изобильном ремесленниками, нежели хлебопашцами. ‹…›

Решительно сказать можно, что французы избегли бы злополучия, их поразившего, если б могли освободиться от флангового движения нашего и предупредить нас в занятии того цельного края, коим мы следовали. Сей случай принудил бы нас или остановиться в Калужской губернии, или преследовать неприятеля по опустошенному им краю, или предпринять новый фланговый марш через Орловскую и Черниговскую губернии. Но люди, не умеющие восходить от следствия к причине, повторяют слова, врагами нашего оружия вымышленные и с восторгом завистью рассеиваемые, прибавляя к ним и то, что после морозов одни линейные войска всем успехам причиной!