Поистине нельзя оспаривать пользы, принесенной тем войском, которым исполнились высокие предначертания светлейшего, и неприятель обращен к гибельному для него направлению; войском, которого действие разрушило единство французской армии при Вязьме и Красном! Но ежели вникнем прилежнее в намерение светлейшего обратить неприятеля на путь безлюдный и разоренный, то увидим, что оно состояло более в старании истребить его голодом и стужей, нежели силой оружия. И подлинно, от самого Малоярославца до берегов Березины главная армия только два раза столкнулась с неприятелем, тогда как через целое пространство от Москвы до Немана он
Конечно, никогда без содействия линейных сил партизаны не были бы в состоянии преградить неприятелю путь к Калуге, ни обратить его к Вязьме и далее, к направлению, столь впоследствии для него гибельному; но согласимся и в том, что регулярная армия без содействия партизан не могла бы довести неприятеля до того изнурения, до которого он достиг через невозможность найти все то, что необходимо для жизни человека.
Я сожалею, что недостаток материалов, а еще более близость событий не позволяют отвечать на обвинения и украсить статью сию подвигами наших партизан, обогативших партизанскую войну частными, весьма поучительными примерами. Но если современник принужден молчать, то резец историка не отделит имен Фигнера, Сеславина, Чернышева и Кудашева от великих воспоминаний 1812 года, и поставит их наряду с именами деятельнейших защитников Отечества.
Превосходство России над европейскими государствами относительно легких войск и соразмерности широты с глубиной ее пространства. Военное устройство каждого государства должно согласовываться с обычаями, нравами и склонностями народными, иначе полководцы обманутся в расчетах своих. Природа непобедима, дорого заплатят те, кои для успеха оружия своего дерзнут преобразовать турков в кирасиры и подчинить их тактическим построениям и оборотам; или обеспечатся в лагере, охраняемом европейцами, одетыми в казачье платье! Все армии между собой равны потому только, что составлены из людей; но учреждение, по коему каждая из них образуется и действует, определяет степени доброты войска, по мере большего или меньшего сближения оного учреждения с коренными способностями, склонностями и обычаями того народа, из которого войско набрано. Что говорю я об армиях и о нациях, то можно сказать и о целых частях света.
В Европе просвещение, а с ним население, умягчение нравов, познание прав собственности, торговля, роскошь и другие обстоятельства суть главные препятствия к введению истинных легких войск в европейские армии. Народ, так сказать, наездничий передает в роды родов способность свою к набегам не через земледелие, художества и торговлю, а через беспрерывное рысканье за добычей среди обширных пустынь, среди ущелий гор или в соседстве и в вечной вражде с горными и пустынными жителями. Самый род войны, о коем рассуждаем мы, носит в существе своем отпечаток чего-то дикого, необразованного и отличается средствами, свойственными одним только ловчим зверям и непросвещенным народам.
В таком положении Азия. Суеверие, ограждая ее от просвещения, сохраняет и поныне в народах, ее населяющих, то беспокойное свойство, которое алчет чужого достояния и питается одной отвагой и случайностями. Все войны, ими предпринимаемые, состоят
Штаб-офицер и рядовой Лейб-гвардии Уланского полка, 1812–1814 гг.
