Ко Дню города Профатилов запустил через муниципальное телевидение целый сериал. Документальный исторический фильм рассказывал об истории Свободно от времен Адама и до сегодняшних дней. Гнали по серии в неделю, мчась через века к сегодняшнему светлому далеко.
Мария, жена Профатилова, писавшая сценарии сериала, делано поднимала бровки. Косила под Вишневского:
– Любимый, так ты еще и продюссер.
– Да, Маня, люби меня теперь таким.
Погоды стояли великолепные. Снимали на улицах, в парках, и, конечно на набережной – панорамы впечатляли. В проект вовлекли множество известных и уважаемых горожан, авторитетных предпринимателей. В массовке был весь город. Эйзенштейн обзавидовался бы. Съемки на пленэре получались живыми и естественными. Сами свободнинцы рассказывали из серии в серию историю своего родного города. Их узнавали, им верили. В силу своей народности и местечковости, сериал моментально полюбился горожанам и каждую новую серию ждали с нетерпением. На пике популярности фильмы и по исторической логике разворачивающихся времен в ленту слегка вкрапляли Кутового. В каждом из эпизодов Иван Иванович был к месту.
Профатилов случайно подслушал разговор двух бабулек в продовольственном магазине. Они активно обсуждали в очереди у кассы увиденную серию, сверяя ее со своими личными историческими хрониками.
– Наш мэр дело по телевизору говорит. Все так и было.
– А то.
– Толковый он у нас.
– Это да.
– Эх, мне бы годков двадцать сбросить, я бы его закрутила.
– Куда тебе, старая?
– А что?
– Ты бы лучше к встрече с вечным готовилась.
– С чем встреча?
– С землей-матушкой, старая ты развратница.
– Что готовиться-то? Голому собраться – только подпоясаться. А я на последок наоборот, чуток бы распоясалась.
– Э-э-эх! Молчи, старая шалава, а то еще люди услышат.
Профатилов тихо ликовал. Кутовой снова на слуху. Народ бесконечно перетирал решительные действия мэра по увольнению нерадивых, тупых и ледащих. Старики не могли нарадоваться твердой и решительной руке. Возможности напрямую, по «горячему» телефону пожаловаться Ивану Ивановичу, и уже на следующий день решить все свои проблемы, которые годами не решались из-за волокитчиков и головотяпов. Административный механизм реформировался: вводились единые окна оформления документов, дни контроля, советы микрорайонов. Пропагандистский маховик, запущенный советником, набирал ход. Народ и Кутовой – едины!Не придавай важности сегодняшним огорчениям. Завтра у тебя будут новые.
Арнольд Шенберг
Кузнецов Максим Анатольевич, директор свободнинского мясокомбината, как-то в ресторане по пьяне, ляпнул о том, что пора сменить Кутового.
– Засиделся Иваныч. Пора уступать место молодым.
– Уж не ты ли тот самый молодой? – спросили в компании.
– А хоть бы и я? Чем я вам плох в мэрах?
– Не смеши, Макс, пей давай.
– Я серьезно!
– А если серьезно, то ты на мясухе своей круто в гору прешь. На хрена тебе в мэры?
– А что б было.
– Плюнь! Канализацию да свет без конца в городе ремонтировать?
Таким кабацким разговорам в любое другое время не придали бы значения, но теперь, когда город стоял на пороге выборов мэра, эту пьяную пустую болтовню во всех подробностях передали Кутовому. Тот виду не подал, что обеспокоен, но утром следующего дня вызвал к себе Профатилова.
– Выборы еще не начались, а они уже мое место делят. Не по совести это.
– Иван Иванович, при чем здесь совесть?
– Я помогал ему. Он мне многим обязан.
