В дверь постучали. Не дожидаясь разрешения вошел Кузнецов, распространяя запах итальянского парфюма и перегара английского джина. Был он необъятно толст и абсолютно лыс. Рыхлое тело волнами колыхалось под серым шелковым костюмом. Он прошел к столу и рухнул в кресло. Алкоголь из него явно не выветрился. Небрежным движением руки Максим Анатольевич ослабил галстучный узел, по пути смахнув со стола Кутового какие-то бумажки. Откинулся в кресле. С кривой улыбкой кивнул мэру.
– Здорово, Иваныч! Чего звал?
– Поговорить надо.
– Давай, поговорим. Только пусть девки сначала чаю принесут. А то у меня сушняк.
По всему было видно, что гость он здесь частый и чувствует себя в кабинете мэра, как у себя дома.
Кутовой осуждающе покачал головой.
– Пить меньше надо!
– Я на свои пью, Иван Иванович. И на службу мне ни свет, ни заря идти не надо.
– А если придется?
– Не придется.
– А мне, Макс, сказали, что ты на государеву службу собрался. В мэры. Кутового менять. Так я пока уходить никуда не собираюсь.
В кабинете повисло тягостное молчание. Бесшумно вошла секретарь с чаем. Расставила чашки, налила в них ароматный чай и исчезла.
Кузнецов тут же хватанул чашку. Руки у него тряслись. Обжигаясь и обливаясь кипятком, принялся лакать. Отставил чашку и грязно выругался.
– Я не понял, Иваныч, к чему весь этот гнилой базар? Ты же у нас не молодеешь – скоро на пенсию. Может, пора кадровую ротацию провести – молодым уступить дорогу. А мы тебя с почетом… Но это так, мысли вслух.
– Ты что же это, сучонок, забыл как я тебе, по сути, подарил мясокомбинат? Как старый обанкротил, с молотка пустил? Как под новый землю за забором старого тебе отвел, и ты, с лёту, на готовые коммуникации сел? Забыл?
– Так и ты ведь не даром старался!
– Что? Что ты сказал?
– Кончай, Иваныч, я еще ничего не решил.
– Ах, ты еще не решил. Но обдумываешь, как бы Кутового сковырнуть?
– Мы живем в свободной стране. У нас независимые и демократические выборы.
– О-о-о! Как ты заговорил, Максик. Я тут буду решать, какие у нас будут выборы – свободные или демократические!
Кутовой приподнялся над столом, протянул левую руку в сторону гостя, схватил Кузнецова за галстук и рванул к себе через стол. Правой рукой он свинтил кукиш и с силой сунул его в нос Максиму Анатольевичу. Из носа Кузнецова брызнула кровь.
– Вот тебе выборы, Максик!
Профатилов кинулся к мэру и повис у него на руках.
– Иван Иванович, прекратите!
Но тот цепко держал галстук и все тыкал кукишем в окровавленное лицо Макса.
– Вот тебе! Вот!
Наконец Кузнецов вырвался и, утирая рукавом пиджака расквашенную физиономию, в дверях крикнул:
– Да я теперь специально на выборы пойду, что бы тебя, старого козла, сбросить!
Кутовой швырнул в него часы со стола. Те со звоном разбились в нескольких сантиметрах над головой директора мясокомбината.
– Пошел на хуй!
На этом аудиенция закончилась.
Мэр достал носовой платок, аккуратно вытер кровь на столе, поправил бумажки и глянул на Профатилова:
– Вот, советник, и поговорили.
– Ну, вы и псих, Иван Иванович.
– Извини, не сдержался.
