Удивительно, как настоянные на водке неприятности плохо влияют на людей! Казалось бы, умный и образованный человек, ординатор должен и вести себя интеллигентно в любых жизненных ситуациях. Ан нет. Не получается – интеллигентность, как чернильная клякса под струей воды, смывается парой стаканов водки. А добрый доктор превращается в злобную обезьяну.
Когда Профатилов приехал посмотреть на пленника, тот с высоты третьего этажа брызгал из огромной клизмы марганцовкой на прохожих и плевал в них через бумажную трубочку разноцветными пилюлями. При этом он злобно хохотал через всклокоченную ватную бороду, если попадал в цель. Был он сильно не трезв, так как допивал оставшееся с позавчерашних не убранных столов. Время от времени он орал через решетку окна:
– Выпустите меня! Я домой хочу!
Как удалось выяснить, после окончания корпоративки никто не заметил потери бойца, все были навеселе, а уснувшего под елкой ординатора в гриме и полном облачении Деда Мороза приняли за реквизит. Двери закрыли и опечатали. Ключи забрал с собой главврач Астахов, который в тот же вечер улетел встречать Новый год на теплый пляж Тенерифе.
И хотя самый лучший экспромт – это заранее подготовленный, Профатилову нравились нештатные ситуации, когда, искривляя пространство и время, приходилось лепить историю сразу в чистовом варианте, без эскизов и набросков.
Михаил Иосифович включился в суету вокруг закрытого пьяного докторишки, и вялая возня вдруг приобрела статус общегородской кампании по спасению Деда Мороза.
Бригада бешеных бабок, сформированная Профатиловым из числа пожилых агитаторш, устроила под окнами инфекционки шумную манифестацию. Старушки громыхали кастрюлями и ритмично выкрикивали заклинания:
– Астахова – к ответу! Свободу – Деду Морозу!
К делу подключили городское радио и телевидение. Бесноватый Дед Мороз-Иванов теперь не слезал с экрана. В прямом эфире устроили розыск главврача Астахова по всему Свободно. Горожане, прильнув к телевизорам, затаив дыхание, следили за перипетиями новогодней мыльной оперы.
Главврача не было нигде. В конце концов, журналисты раскопали тур-фирму, менеджер которой простодушно сообщила на весь Свободно, что Астахов улетел на Канарские острова. А зная, в какой стране и в каком городе отдыхает главный городской медик, разыскать его в отелях было парой пустяков.
И вот уже телефонный звонок за моря на далекий канарский рисепшн. Там мигом соединяют с румом мистера Астахова. Телефонные гудки летят в свободнинский эфир. Город замер у голубых экранов.
– Алло! Это господин Астахов?
– Да.
– Вас беспокоит свободнинское телевидение. Вы – в прямом эфире.
– Кто говорит? Это – шутка?
– С вами говорит Олег Шмаль – ведущий программы «Свободнинские вести».
– Тварь?
– Шмаль!
– Бред какой-то! Кто вы?
– «Свободнинские вести»!
– Какие еще, в жопу, вести? Вы куда звоните? Это Канары, Тенерифе! Понятно?
– Да-да, Игорь Владимирович, понятно!
– Чего вам от меня надо?
Телеведущий на миг замолчал, набирая полную грудь воздуха, и торжественно продекламировал:
– От имени всех свободнинцев прошу Вас освободить из заточения Дедушку Мороза!
От такого текста Астахов на далеком канарском острове на мгновение потерял дар речи. Он никак не мог поверить в серьезность происходящего с ним, здесь и сейчас. Поэтому отреагировал так, как в большинстве случаев отреагировал бы любой нормальный человек на попытку развести его, как лоха. А именно – послать аферистов куда подальше!
– Слышишь, ты, звонилкин, – обратился к невидимому собеседнику главврач, голос его зазвенел металлом. – А не пошел бы ты на хуй вместе с Дедом Морозом и всеми своими ёбаными свободнинцами? – и Астахов повесил телефонную трубку.
Город обиженно ахнул. Гамузом оскорбленные свободнинцы в одночасье зачислили Астахова в городские говнюки и при упоминании фамилии Игоря Владимировича кривили лица – теперь главного медика народ не переносил на дух.
Профатилов торжествовал победу. Все! Аллес! Финиш! Финита недолгой политической карьеры Астахова. После таких слов, произнесенных в эфире на весь город, о поддержке свободнинцев на выборах можно не мечтать.
О тусне вокруг больницы шефу втолковывала насмерть перепуганная замша главврача. И только после ее звонка в перегретой испанским солнцем башке Игоря Владимировича наконец закрепилась мысль о том, что происходящее в Свободно – серьезная проблема.
Вечером того же дня он прилетел в город и под лязг кастрюль и бабкины речевки выпустил ординатора из плена. Большие сильные руки хирурга дрожали.
Кутовой, внимательно следивший за происходящим, укатывался со смеху. Когда все кончилось – освободили Деда Мороза и заплевали Астахова – мэр похлопал Профатилова по плечу:
– Да, брат, силен ты в режиссуре. Ишь как все закрутил, постановщик. Тебе бы, Иосифович, комедии снимать.
И уже насмеявшись вволю и успокоившись, задумчиво почесал лаковую укладку волос на темени:
– Вот интересно, кто этот некто, кто смог-таки уломать Астахова двинуть в мэры? А? Как думаешь, советник?
– Буду банален до логарифмической простоты – всё тайное рано или поздно становится явным. Как показывает практика подобных избирательных кампаний, Иван Иванович, через год вы будете знать абсолютно все вражьи секреты сегодняшнего дня – кто? чего? кого? и сколько? Впрочем, как и они – большинство наших. Сами расскажут – не удержишь понос в дуршлаге.
Михаил Иосифович сделал паузу и добавил:
– Вне зависимости от итогов выборов.
Кутовой покосился на Профатилова и, тоже помолчав, то ли попросил неуклюже, то ли пригрозил нестрашно:
– Слышишь, советник, ты мне это брось – вне зависимости от итогов выборов…
Помолчали. Иван Иванович поднялся, подошел к окну. За стеклом хлопья снега царапали ночь.
– Как время-то летит, Иосифович. М-м… Вроде бы вчера готовились к встрече Нового года, а вот уже Рождество Христово.
И совершенно неожиданно произнес по-украински чисто, без акцента:
