Утром следующего дня Профатилов отправился на встречу Кутового с избирателями. Встреча проходила на окраине города в поселке кирпичного завода – у черта на рогах. Стоял чудесный субботний день – солнечный и морозный, «день промыт, как стекло». Пока ехали Иосифович размечтался: «Эх, сейчас бы на пикничок, в лес. Запах хвои, костерок. Шашлычок под водочку. Красота! Но, труба зовет и Кутовой копытом бьет! Вот и родился каламбур. Ха-ха!».
Маня, Лазебный-младший, охранный Вовик, составлявшие обоз кандидата, работали на встрече. Писали, фотографировали, собирали разрешения жителей на использование положительных высказываний и фоток в агитках Кутового. Улыбаясь про себя, «труба зовет и Кутовой копытом бьет», Профатилов подошёл к месту встречи – асфальтовому пятачку в центре двора, огороженного обшарпанными пятиэтажками. С десяток пенсов стояли вокруг Ивана Ивановича. Михаил Иосифович показался пред ясны очи самому, мол, я здесь, на месте, тот кивнул, мол, вижу, обошёл толпу, вглядываясь в угрюмые лица, прислушался к словам.
Говорили мэру о чем-то малоприятном. Бабулька в малиновом свалявшемся пуховом платке держала одной рукой Кутового за пуговицу пальто, то ли чтобы тот не ушел, то ли для собственного равновесия, а другой апеллировала к народу. Народ, поддерживая сказанное, кивал и поддакивал.
– Хочется излить свою душу, Иван Иванович, – бабулька махнула на толпу. – Да и не только свою, и остальных жителей, проживающих в поселке кирпичного завода.
– Бывшего! – крикнул кто-то из собравшихся. – Бывшего завода! Все развалили и разворовали!
– Да, бывшего, – продолжила бабулька. – Не пора ли властям города перенести знак города за поселок и обратить внимание на таксистов – те три шкуры с нас дерут, говорят, что мы живем за городом.
– Такси нам не по карману! – опять крикнули из-за спин.
– Да! – подхватила бабулька. – Не каждый по нынешним временам может заказать такси даже в Свободно, не говоря уже о пенсионерах. Какая сейчас пенсия – не вам рассказывать!
Кутовому наконец удалось освободить пуговицу и прервать бабкину речь шуткой.
– Так вы хотите бесплатных такси?
Шутка явно не удалась. Никто не засмеялся. Зато теперь загалдели все разом, перебивая и не слушая друг друга.
– Свет на улице когда будет гореть?
– Почему маршрутки до конечной не идут?
– Днем не доберешься, а ночью страшно – собаки загрызут!
– А детям как в школу?
– А старикам на рынок? А с рынка потом сумки еще километр до дома тащить!
– По ящику одно и то же – все для народа! А народ – это мы!
Иван Иванович смотрел на обступивших его людей, слушал их галдеж, и злость накрывала его: «Что-то я начинаю раздражаться». Он наклонил голову и чуть кивал говорунам, словно подбадривая их, и даже слегка улыбался, но в душе готов был задушить каждого.
«Что они сделали с собой, чтобы так исковеркать свою жизнь и оказаться в конце концов здесь, в этой клоаке поселка кирпичного завода? Они еще не старые. Кое-кто, похоже, мои ровесники. А во что превратились? Когда последний раз посещали стоматолога или хотя бы чистили зубы? Делали зарядку? Мыли вонючие подмышки? Где взяли эту страшно полинявшую не по размеру одежду и стоптанную обувь?
Почему дали согнуть себя, наложили в штаны, коря судьбу за предопределенность? Вы хотите, чтобы я убирал из-под вас дерьмо и подмывал ваши засранные жопы? Да с какой стати? Почему должен прийти добрый дядя и сделать вам красиво только за то, что вы есть на белом свете, такие-разэдакие? Жалкая и ущербная потребительская психология гоблинов. А сами-то что?» Мэр оглядел кувшинные рыла: «Ишь, разорались!»
– Ти-и-и-х-о-о-о! – перекрывая гвалт, зычно гаркнул Кутовой.
– Тихо! Не все сразу! Кто-нибудь один пусть говорит. Хорошо?
– Хорошо! – тот же малиновый платок схватился за знакомую пуговицу на пальто. – Записывайте, – бабуля покосилась на Маню. – Нам много не надо.
– Ну, же!
– Во-первых, чтобы маршрутки ездили по графику. Три – четыре раза в день. Чтобы люди знали. А еще свет нам сделайте: «кобры» вон висят, только лампы вставить. И котельная пусть лучше работает. На дворе зима, холодно. Будем надеяться на вашу помощь, ведь с надеждой жить легче – все-таки согревает.
