«Луиза-Антуанетта Барбарис, вывшая маркиза дю Варан-Барбарисьен. Сорока шести лет от роду. Имеет 6 ранг в водной стихии. Личный дар — полиглот, свободно владеет французским, шведским, русским, фарси и английским языками (список постоянно пополняется). Должность: формально — атташе по вопросам культуры посольства Французской Республики, реально — резидент-вербовщик французской разведки, доверенное лицо президента Гиббона. Фанатично предана идеям республиканизма, суфражизма и равных гражданских прав для всех, несмотря на различие в магическом потенциале. Вхожа в ближний круг императрицы Надежды и принцессы Елены, является их близкой подругой. Под видом развлекательных бесед о парижской моде и театральных новинках соблазняет придворные умы своими воззрениями и не только. Крайне хитроумна, жестока, изворотлива. Была замечена не только в политическом, но и в корпоративном шпионаже».
В этом месте у меня возникли конкретные такие вопросы к службе Дмитрия Фёдоровича Медведева. Французы вообще не мелочились, подослав шпионку напрямую в императорскую семью. Не удивлюсь, если изначально гражданка Барбарис метила в постель к императору.
Я разглядывал несколько вырезок из имперских газет, где красивая брюнетка с точёной фигуркой и в эпатажных по местным меркам костюмах позировала рядом с принцессой Еленой. До Агафьи или той же Лавинии француженке было далеко, на мой взгляд, но нечто притягательное в ней всё же было.
Отложив в сторону досье шпионки и доверенного лица французского президента, я взялся за доклад от Игната. Тот касался проданных Гиббону через подставных лиц саженцев магических растений-накопителей. Те назывались дикой смесью латыни, больше похожей на вызов демона, но сокращённой кем-то из кровников до «Эухении», в честь любимой тёщи, регулярно сосущей все соки из зятя.
В естественной среде растение не было паразитом, а росло лишь в местах с повышенным магическим фоном, поглощая излишки и тем самым выравнивая общий фон. Интересно, что у местных сохранились предания о возможном обретении разума древними растениями.
«Недалеко от истины, — пришлось признать мне. — Парные саженцы были более чем разумны».
За последние пятнадцать лет нами было продано чуть менее полутора тысяч саженцев этих растений. И если в первые года продажи были скромными, то в последние доходили до сотни в год.
«Гиббон, похоже, под конец и вовсе страх потерял. На поток процесс поставил. С другой стороны, а кто ему судья? Если боги качают из смертных благодать, то почему один из магов не может качать ту же благодать из родовых алтарей к себе в карман?»
В этом моменте я сперва завис, а после и вовсе улыбнулся с предвкушением. Вот же оно! Решение проблемы! Если Гиббон планировал скомпрометировать Комариных перед аристократическими родами Европы, то я могу устроить ему весёлую жизнь не только с магами, но и с богами. Уж чего-чего, а чрезмерного усиления смертных боги не любят. Конкуренция никому не нужна. А уж если другие боги узнают, что подсасывали из их кормушек, Гиббону выкатят претензию всем пантеоном.
Сейчас, раскладывая в голове всё по полочкам, я вспомнил и ещё один момент, который попросту забыл озвучить на совете богов. Око Сахары в Африке никуда не делось, хоть и временно было прикрыто от взглядов людей стараниями Райо. Ушлых семейств всегда хватало. Рано или поздно, но кто-то снова наткнулся бы на это место. Потому оповестить о его существовании и подтолкнуть к сокрытию было на мой взгляд правильным. Дальше уже сами боги не допустят усиления кого-то одного. Как говорится: «Разделяй и властвуй».
Именно с этой информацией я и решил обратиться к Комаро. Всё же у него был зуб на Чёрного Единорога, а это был прекрасный шанс поквитаться.
— Комаро, хочешь обломить рог одному полумертвому черногривому коню?
— Спрашиваешь ещё? — тут же откликнулся покровитель Комариных. — Ты в Италию собрался? Поддержать надо?
— Ещё нет, — немного сбил я воодушевление бога, — но у меня есть информация, за которою Чёрного Единорога по гриве в пантеоне не поглядят.
Я коротко рассказал о древнем месте силы в Африке и о попытках захватить его одним родом. Комаро всё это время внимательно слушал, не перебивая.
— Твою мать, Комарин, уж прости, что Трайем не называю, непривычно как-то. Ты же просто магнит для вскрытия грязных тайн и секретов, — выругался бог. — И ведь нет гарантии, что кто-то ещё из пантеона не захочет заняться тем же, чем и Чёрный Единорог. Лакомое место…
— А вы там на кой-сидите? Запечатаете на крайний случай, и дело с концом.
— Это понятно, но такой соблазн… Вдруг и на нас подействует… Это же проверить надо, — Комаро, кажется, уже не слышал меня, размышляя об открывающихся перспективах.
— Всё надеетесь на дармовой силе возвыситься, — подвёл я итог нашего разговора. — И всё никак не поймёте, что это путь в никуда. Только вы не учитываете, что место может как в плюс, так и в минус сработать. И что тогда будете делать?
Я сейчас сознательно сгущал краски, дабы отбить охоту от экспериментов у самых ретивых богов.
