— А теперь поговорим начистоту, — Кречет ходил вокруг нас с Атараши, разглядывая будто рабынь на рынке. — Ты смог сделать то, к чему я стремился несколько тысяч лет. Ты пробудил источник силы. Более того, у тебя в отличие от Отступницы хватило мозгов делиться с покровителем, увеличивая силу вместе с ним. Но вы заигрались, представив тебя в пантеоне богом. Ты не бог, никогда им не был и не станешь.
— Я всегда говорю тоже самое, но мне почему-то никто не верит, — пожал я плечами, впервые отреагировав на тираду Кречета. — Про богов и пантеоны впервые слышу, как и про пробуждённые источники.
— Не играй со мной в игры, мальчишка! Я всё знаю! — взъярился императорский птиц.
— Говоришь, как муж, заставший на жене любовника, — не удержался я от подколки. — Чего вы хотите? Если бы хотели убить, не разводили бы демагогию всё это время, а значит, предлагаю перейти к делу.
— Ты сменишь покровителя родам Комариных, Инари и Эсфес и будешь регулярно преобразовывать энергию из стихийного источника силы в благодать либо лишишься всего, и жизни в том числе.
— Как делить между собой будете? Вас дюжина, передерётесь? — подначивал я Кречета, размышляя, как поступить. Понятно, что выполнять требования шантажистов я не собирался, но здесь и сейчас вызывало беспокойство ещё и отсутствие Комаро. Не убили бы свои же во избежание огласки.
«Комаро, ты как там?»
«Продержись ещё, мы тут с Виноградом одного шелудивого шакала пытаемся проучить. Силён, сучёныш!» — пришёл внушающий сдержанный оптимизм ответ. Радовало, что хоть Виноград вступился, а то уж больно разные весовые категории были у Комаро и Анубиса.
— Не твоё дело, смертный! Если хочешь, чтобы твои близкие не пострадали, сделаешь, как мы скажем! — это уже огрызнулся кто-то из свиты Кречета, не то крокодил, не то обезьян.
— Войны не боитесь? А как же ваши хвалёные правила и законы? — не унимался я.
— Закон здесь мы! — Кречет остановился напротив нас и выпустил силу, желая прогнуть под себя.
Атараши сделал неуверенный шаг вперёд и подставил ладошку под летящий поток клубящейся энергии бога. Та резко замедлилась, будто принюхиваясь к ладошке, как собака, а после и вовсе облепила Атараши второй кожей. Сам же я крепко держал ребёнка за другую руку, готовясь в любой момент выдернуть его и закинуть через портал в безопасное место.
Кречет сперва даже не понял, кто и откуда к нему обращается, настолько незначительной показалась ему фигура смертного ребёнка. Для него дитя имело не больший смысл, чем муравей под подошвами:
— Убери своего… — бог оборвал фразу практически сразу, замирая на месте. Прошло не меньше минуты, прежде чем Атараши убрал свою ладонь из энергетического поля Кречета и произнёс:
— У вас ещё есть шанс не повторить своих ошибок.
— У вас ещё есть шанс не повторить своих ошибок.
Сейчас в Атараши говорил не ребёнок, а нечто гораздо более древнее и могущественное. И знакомое. Я мог бы поклясться, что знаю говорившего или хотя бы раз с ним встречался.
Кречет застыл напротив ребёнка. Слепые белёсые глазницы вглядывались в клубящееся золото божественной энергии. Остальные боги единым фронтом подошли к Кречету и замерли, на время объединяясь золотистой паутиной в одно целое.
«Обсуждают увиденное», — подсказала Ольга.
«И как? Ты имеешь представление, что им показал наш маленький оракул?»
«В общих чертах: боль, кровь, пиррову победу».
«Что это за победа такая?» — не понял я в очередной раз комментарий жены.
«Победа, когда нет победивших. В проигрыше все».
Свидетелем таких побед я был неоднократно. Когда два противника уничтожали друг друга с остервенением, а в итоге оказывались под властью третьей стороны, скромно стоявшей в сторонке всё время свары между соседями, а зачастую ещё и организовав её.
«Так может и нас кто-то успешно стравливал?» — я крутил в голове простую мысль и при этом просто не мог осознать масштаб той фигуры, кто бы взялся организовать подобный конфликт интересов. Алтарь стихий? Мог, и даже в чём-то подобном признавался, честно заявляя цель по возрождению влияния первостихий в этом мире.
Пространство на секунду пошло волной, будто в спокойную гладь озера упал камень, вызывая центрические круги. Я отвлёкся от размышлений и попросил адамантий приготовиться атаковать, уж очень это похоже было на подготовку к единому удару. Но боги продолжали совещаться. Цвет их энергии колебался от светло-золотого до багрового, нападения ничего не предвещало.
«Они там между собой скоро передерутся, — хмыкнула Ольга, не скрывая довольства. — Нет в рядах союзников единства. Одеяло на себя каждый тянет».
Я же вернулся к мыслям о третьей стороне. Алтарь подходил идеально. Мы с богами перебьём друг друга, а обезглавленный пантеон можно будет наполнить сильными стихийниками из эргов. В крайнем случае всегда была ещё Ольга, умудрившаяся обожествиться без стихий и местной системы сбора благодати. Чем не вариант?
