Белухину, рвущуюся в хорошую драку, пришлось чуть ли ни силком заталкивать на борт дирижабля вслед за Майским:
— Мария Петровна, я вам клянусь, если бы дело было только в циньцах, мы с вами стояли бы спина к спине. Но, думаю, на огонёк под утро заявятся не только они, а кто-нибудь уровня вашей покровительницы. Поэтому вы вывозите всех непричастных в безопасное место. Направление можете выбрать. При желании могу хоть под Тобольск вас закинуть.
— Когда всё закончится, Миша, мы ещё с тобой
— Без проблем, баронесса! — согласился я, уже подозревая, что тремя днями беспамятства явно не отделаюсь. — Чай с меня!
Белухина удручённо кивнула, явно не особо веря в нашу следующую встречу. Дочку Ксению и Вячеслава Подорожникова, брата Светланы, она взяла на буксир, не дав им даже пикнуть. Когда нужно было, Мария Петровна умела действовать напористо.
Следующим был Мангустов. Своих невест он спровадил домой, а сам остался. Соратник с даром предвиденья мне бы очень пригодился, вот только по его растерянному выражению лица я догадался, что здесь произошла накладка.
— Миш, — Андрей отвёл меня в сторону и тихо принялся объяснять, — я не знаю, что за херь мы натворили, но у этого места нет будущего.
— В каком смысле? — не понял я.
— Да я сам в шоке. Как будто здесь жизнь замерла. Сперва я думал, что мне доступ к силе попросту обрезало после ритуала, но я попробовал уйти за границы столбов и вообще ничерта не понял. У меня перед глазами грёбаный миксер из вариантов событий вокруг, но внутри я ничерта не вижу.
— Ты ругаешься, как моя жена, — невпопад отметил я странные ругательства, — нихрена не понятно, но очень интересно. А будущее… оно зависит только от нас. Решишь уйти, я не в обиде. Это не твоя война. Ты только с Кречетом решил недоразумения и с божественным советом. Пожить нормально толком не успел… да и сына на руках не подержал… поверь, это особое удовольствие и полное переосмысление себя и жизни…
— Ты уж меня прости, — прервал меня Мангустов, скептически отреагировав на мои слова, — но какие-то х*вые у тебя друзья до этого были, если ты мне такое предлагаешь на голубом глазу… Ты как-то мою Надю спасать рванул без оговорок, а мне тут хрень какую-то втираешь. Поэтому предлагаю поступить так. Я постараюсь прикрыть остальных твоих близких, чтоб вы с Олей не отвлекались. А вы уж займитесь приготовлением основного блюда. У нас же цыплёнок тапака ожидается? Я верно понял?
— Верно! — не стал я спорить, всё больше склоняясь к этому варианту. Уж больно Кречет зарвался в своих божественных играх.
— Ну тогда осталось придумать, куда деть стопятьсот тыщ бешеных китайцев, — улыбнулся Мангустов, — у тебя болота здесь глубокие?
Меньше всего я любил ждать. Терпение никогда не относилось к моим добродетелям, потому за час до полуночи я уже сидел как на иголках. Казалось, что форт вокруг меня жил собственной жизнью.
Император раздавал указания Медведеву и Орлову по мобилету. Они всё же решились выставить вокруг моих земель заградительный барьер на случай, если циньцы сравняют нас с землёй и возжелают «продолжения банкета».
На фоне этого возвращение мною четвёртой первостихии в алтарь произошло как-то буднично и даже почти без спецэффектов. Стихии тут же устроили себе собственный военный совет, предварительно поинтересовавшись моими планами на циньских вторженцев.
Эрги и кровники распределяли сектора совместной защиты стен форта. Агафья расставляла последние линзы, модуляторы и усилители голоса для Ольги. Та же, от нечего делать, разучивала колыбельную на китайском. По большому счёту, сработала бы и любая мелодия, лишь бы магический посыл был соответствующий, но каждый развлекался по-своему.
На мой вопрос, почему нельзя просто не обернуть их ярость друг против друга, она горько улыбнулась:
— Так я уже пробовала. Результат ты видел. Люди не виноваты, что боги сделали их пешками в своих игрищах. Ты же не убил сорок тысяч орденцев из-за ненависти Альба к тебе. Здесь та же ситуация. Кречет — первопричина. Устраним её, остальное придёт в норму.
Сложно было с ней не согласиться. Но почему-то ситуация всё равно виделась мне немного под другим углом. Почему-то именно мне приходилось убивать особо зарвавшихся и попутавших все моральные ориентиры личностей.
— Не убиваешь ты, убивают тебя, — последовал беспристрастный ответ от Ольги, — этот урок я на себе усвоила.
— Но при этом хочешь спасти циньцев, — я сдался, пытаясь осознать женскую логику.
— Да, предпочитаю устранять причину болезни, а не её симптомы. Нашу болячку зовут Кречет. Этот чирь рано или поздно придётся выдавливать. И слова здесь делу не помогли. Уговоры тоже не подействовали. Остаётся только силой.
