— И что нам это даёт?
— Геморрой лишний нам это даёт, — буркнул Виноград, как раз успев вернуться с сестрой из подвала и услышав конец нашего обсуждения. — Если все вторженцы случайно исчезнут куда-нибудь, то свидетели скажут, что Эсфес вмешался и не дал свершиться священной мести. На чужих землях прав на это он не имел, а у Комарина таких сил не было и быть не могло. Частично обвинения Кречета подтвердятся, а вам это не нужно. Порталы откроют повторно, но уже по всей империи и на сутки.
— Я не понимаю… какой прок Кречету? — Ольга размышляла вслух, пытаясь разобраться в божественной психологии. — Если мы выстоим без божественного вмешательства, он не добьётся своих целей. Если нам помогут, то откроются порталы по всей империи и множество людей пострадает. Его род и вовсе может перестать существовать. Это вилка какая-то. Выбор без выбора.
— Поверь мне, для него нет варианта, где вы выстоите, — терпеливо объяснял Комаро, удручённо опустив крылья к земле. — Ему нужно засвидетельствовать вмешательство богов, для этого он и притащил сюда наблюдателей. Нам ещё повезло, что они явились после воздушного боя с гидрой. А то не отвертелись бы.
— Но люди… его род…
— А что род, — хмыкнул Виноград, — род выстоит. Кто-нибудь да останется, если уже не сидит где-то в схроне у Кречета для будущего размножения. Вторженцев героически победят, и он получит мощнейший приток веры, заодно удачно сменив зарвавшегося последователя на более управляемого и послушного.
— Всё равно какая-то херня получается, — возмутилась Ольга. — Боги же вроде за убийство своего должны были прийти мстить… А теперь должны стоять и не вмешиваться?
— Да все понимают, что это фарс чистой воды. Но соблюсти приличия нужно. Эсфес появился и исчез, когда там у него следующий отпуск выдастся. А с Кречетом ещё жить бок о бок в одном пантеоне. Ссориться с ним себе дороже, проще дать ему возможность разыграть свои карты. В прошлый раз с Отступницей было тоже самое. Нейтралы стояли и наблюдали, пока девочку уничтожали под надуманным предлогом. А за неё вступиться было некому, вот и сделали потом вид, что ничего не было.
— Но во всём этом есть и плюс, — жизнерадостно сообщил Виноград, — пока наблюдатели не засекут божественное вмешательство, Кречет и его компания тоже не полезут. Им предлог нужен. Пернатый разыграл всё как месть рода за своего покровителя, самому себе связав крылья. Продержитесь пять часов, не реагируя на провокации, и свободны. Правосудие свершилось, всем спасибо, всем пока. Боги вроде бы и ни при чем.
— Я боюсь представить размер провокаций, если для проворачивания этого сценария
— Мы, пока что-то убойное не скастуем, не в счет. Артефакты — это мелочи. Мало ли у кого и что в родовых хранилищах завалялось на чёрный день. А вот если
— Млять, вас послушать, так я должен стоять мальчиком для битья, огрызаясь из-за стен самой обычной магией и гипнотизировать часы, — возмутился я от вынужденного бездействия.
Комаро с Виноградом переглянулись, и Виноград ответил за двоих:
— Так я для этого тебе Триаду артефактов жизни и установил. Если боги не вмешаются, часа на два её точно хватит, а после я подзаряжу. Посидите в осаде.
Император, до того молча слушавший наш военный совет и не вмешивающийся, вдруг заговорил:
— Убирай нас отсюда, — Пётр Алексеевич грустно смотрел на дочку, видимо, не в состоянии определиться ругать её или благодарить за самодеятельность. — Если будете сидеть в осаде, то рано или поздно они додумаются открыть ещё один портал, завязанный на нашу кровь, чтобы выкурить вас из форта.
— И куда я вас? — вопрос был из разряда риторических. В Эсферию императора не отправить, это будет считаться нарушением сделки и только подарит Кречету причину для открытия порталов по всей империи. А за пределами форта сейчас боги знают что творилось.
Как ни странно, но ответила на вопрос принцесса:
— К армии. Мы должны быть с войсками и возглавить наступление.
— Дочь, какое наступление? У нас загранотряды стоят. Мы не имеем права вмешиваться, — покачал головой император.
— Пап, ты здесь хоть одного циньца видел? Я — нет! Ни одного флага или герба! Ни-хе-ра! А потому всё происходящее с лёгкостью можно списать на недопонимание. Мало ли, что из болот полезло. Оно не представлялось. Граф — человек военный, оборону держит, не запаниковал, но и Министерство обороны в известность поставил. А армия случайно мимо проходила.
Кажется, Мария Петровна постепенно приходила в себя, возвращаясь к себе привычной. Тень неминуемой смерти отступила, оставив после себя всплеск адреналина и желание действовать и доказать себе, что она ещё живее всех живых.
