Ольга с Тэймэй трудились со всеми наравне, не покладая рук. Благодаря иллюзионистке с даром овеществления иллюзий они смогли развернуть полевой лазарет прямо здесь, обрабатывая раны и оказывая первую помощь. И хоть лечить они не могли, но остановить кровь, промыть рану и наложить повязки — вполне.
— Джованни, — наконец, не выдержал я, — комфорт моих жён — моя проблема. Если ты думаешь, что имея три сотни одарённых в родовой гвардии, я не смогу обеспечить своим людям достойные условия жизни хоть под открытым небом, хоть в древнем замке, то мне вас жаль.
Маг смерти поднял руки в жесте «сдаюсь».
— Можем ли мы с отцом вечером нанести вам визит? — уже совершенно иным тоном обратился ко мне Джованни.
— Не думаю, что палаццо будет радо вас видеть в гостях, после того, что вы вытворяли на его землях последние несколько сотен лет, — прямым текстом я указал на грехи рода Борромео. — И это я сейчас ещё не упоминаю саму войну… В ближайшие несколько веков вам лучше держаться от земель Занзара подальше. Это бесплатный дружеский совет.
Джованни удивлённо вскинул брови, но промолчал, принимая во внимание полученные предупреждения.
— Тогда могу ли я от лица своего рода пригласить вас с супругами и… эм… баронессой Комариной, если таковая пожелает, — он оглянулся по сторонам, будто ожидая появления вампирши прямо здесь и сейчас, — прибыть к нам на ужин сегодня? Естественно, для обсуждения сложившейся ситуации и обмена информацией.
Хм, он всё же решился. Я всё ждал, когда же Джованни заведёт разговор о матери, раз уж графа Борромео стал называть отцом. И вот свершилось.
— Пригласить можешь, и я даже отвечу согласием, но в каком составе прибудем, пока затрудняюсь ответить.
— Благодарю! — кивнул маг смерти и чуть ли не щёлкнул каблуками. — Тогда будем ждать вас к восьми.
Кто же знал, что к восьми я окажусь совершенно не там, где планировал.
Палаццо дель Те встречал нас в вечерних сумерках, переливаясь алой защитной сферой. Она накрывала родовое гнездо Занзара до границы рва, то и дело искрясь всполохами силы.
Я сошёл с трицикла перед входом на мост и дальше пошёл пешком. Место казалось удивительно знакомым вовсе не потому, что я однажды спасал от смерти здесь Николя Бенуа. Нет. Откуда-то я знал, что сразу за триумфальной аркой, обозначающей главный въезд в палаццо, располагается особняк с неуместно строгим оформлением по сравнению с местными шедеврами архитектуры. Здесь не было манерных завитушек, пышных барельефов и полуголых статуй, зато были чёткость и простота линий, возвышенность колоннад, грубая красота камня в облицовке; два крыла с отдельными входами, аркадами и каменным обрамлением окон в пол.
Всё это так напоминало мне особняк в Хмарёво, что я даже остановился. Только у нас родовое гнездо превратили в неприступный форт, видимо, признав ошибки прошлого противостояния. Здесь же строгая простота ещё не граничила с маниакальной жаждой безопасности.
Я невольно приложил ладонь к бурым камням арки входа в палаццо, чувствуя тепло и биение сердца рода. Меня затягивало в туман воспоминаний, и я им не противился.
Я стоял у окна, наблюдая происходящим в богато обставленной господской спальне. Комнату наполнял тёплый свет утреннего солнца, которое пробивалось сквозь тяжёлые шторы, создавая уютную атмосферу.
Боком ко мне за массивным деревянным столом сидел молодой брюнет с щегольской бородкой и вьющимися волосами, стянутыми лентой на затылке. Стоило ему повернуться к свету, как мои брови поползли вверх. Передо мной сидел явный предок Михаила Комарина, бывший с ним практически на одно лицо. Это сейчас после слияния моей родной внешности с внешностью Миши мы стали хотя бы как-то отличаться, а так вполне могли бы сойти за близнецов.
Я подошёл к столу предка Михаила и принялся рассматривать его чертежи. Не сразу, но я узнал артефакт. Герцог Занзара работал над созданием триады слияния и заимствования сил, которую позже принялась усовершенствовать Агафья.
Его пальцы ловко двигались, соединяя тонкие металлические детали, а глаза сосредоточенно следили за каждым движением. На столе лежало четыре алых макра, излучающий слабое мерцание, словно живых. Я невольно протянул руку к одному из них и тут же отдёрнул, сообразив, что передо мной макры из крови на подобии тех, что я создавал с воспоминаниями. Вот только внутри были явно не они. Внутри макров что-то билось, словно зверьё, пойманное в силки.
Герцог же был всецело погружён в работу, его лицо выражало глубокую сосредоточенность, а на лбу виднелись капли пота. Плечи герцога то и дело подрагивали от напряжения, но он не отрывался от своего творения.
На кровати, за его спиной, спала юная прелестница. Её обнажённое тело прикрывала лишь лёгкая шелковая простынь, выгодно подчёркивающая изящные формы. Тёмные волосы девушки были растрёпаны, а на лице играла лёгкая улыбка, словно она всё ещё наслаждалась воспоминаниями о бурной ночи.
