— От лица магистрата нашего чудесного города я рад приветствовать достопочтимого графа Комарина и его супруг. Касаемо же претендентства на наследие славного рода Занзара… Ваше право. Мы не смеем препятствовать сему благородному стремлению, — Чезаре поёжился и повёл плечами, будто те у него затекли.
Глава рода делла Ровере постарался незаметно оглянуться, но тут же вынужден был вернуть свой взгляд к нам.
— Какие документы мне необходимо предоставить магистрату с его поверенными для подтверждения владения всеми оставшимися активами рода Занзара? — этим вопросом я преследовал сразу две цели: проверить, осмелиться ли Чезаре вставлять нам палки в колёса, и уточнить полный список активов, оставшихся в ведении рода Занзара.
— Видите ли, граф, — осторожно начал глава магистрата, — магистрат не уполномочен подтверждать ваше родство. Видите ли, род Занзара имел некие специфические способности, зафиксированные в защите палаццо дель Те. Потому для всех лучшим доказательством ваших притязаний станет попадание внутрь резиденции герцогов. Многие пробовали, но никого защита так и не признала.
Дон Чезаре картинно развёл руками, якобы, они здесь совершенно не при делах. При этом взгляд его продолжал скользить по постройкам лётного поля, но так и не зацепившись за что-то вернулся к нам.
— Мы четыре сотни лет ищем кровную родню герцогов, способную вывести замок из спячки и прекратить все ужасы, происходящие на его территории. Мёртвое наследие Занзара кошмарило городских жителей Мантуи все эти годы. Поверьте, мы заинтересованы в обретении хозяина палаццо не менее вашего.
— Бояться нужно не мёртвых, — с ледяным оскалом ответил я дону Чезаре, — я бы, на вашем месте, боялся живых.
В этот момент взгляд Джованни заволокло туманом безжизненной белизны, глаза его сузились, а ноздри затрепетали, словно учуяли нечто одному ему ведомое:
— Фас! — рыкнул он взявшимся из ниоткуда сумеречным гончим, и те сорвались в гон в разные стороны.
— Что происходит…
— Смерть… — взгляд Джованни так и не прояснился, — сюда идёт большая смерть… И это не моя магия.
«Перехвачен диверсант на подходе к „Заре“! При себе взрывное устройство. Усыплён».
«Перехвачен диверсант на подходе к „Верному“. При себе взрывное устройство. Устранён».
«Перехвачен диверсант у „Капельки“! При задержании, оказал сопротивление. Устранён».
Одновременно пришло три доклада от кровников.
«Активируйте максимально возможную защиту, отбрасывайте швартовые и поднимайтесь в небо! Живо!» — отдал я приказ капитанам воздушных гигантов. За ними пришёл черёд и кровникам: — «Все в черепаху! Активируем большие тактические щиты!»
Всё и все пришли в движение. Дирижабли дёрнулись, срывая швартовые канаты с причальных мачт. Вокруг корпусов воздушных гигантов замерцало едва заметное силовое поле, с каждой секундой набирающее мощность. Канаты опали безвольными нитями, и дирижабли врубили форсаж на двигателях, поднимаясь строго вверх. Судя по скорости подъема, к импульсу двигателей добавилась и помощь воздушных магов.
Кровники вокруг уже почти завершили построение, замыкая защитный круг.
«Чьи родовые метки?»
«Чёрного Единорога».
Я поднял взгляд на Джованни. Тот всё так же ничего не видел и не слышал. Его зрачки хаотично мельтешили, не в силах остаться на одном месте. Слишком топорно. Борромео так не сделали бы. Всё равно что собственным гербом размахивать при заказном убийстве. К тому же, Висконти фанатично любил сына, чтобы намеренно подставлять того под удар.
— Смерть придёт оттуда… — пробормотал маг смерти, подслеповато щурясь, когда его взгляд, наконец, прояснился. Рукой он указывал на причальные мачты невдалеке от нас.
— Люди с эмблемами вашего рода пытались взорвать мои воздушные суда, — не стал я миндальничать, сообщая новости по-русски, чем несказанно удивил дона Чезаре.
— Нас подставили! — успел ответить маг смерти, прежде чем сдетонировал первый из дирижаблей, висящих на приколе. От грохота заложило уши, во все стороны шрапнелью разлетались элементы обшивки и детали конструкции.
Круг замкнулся, замерцав тактическими щитами. Знаменосцы также оказались внутри него. Вспомнилась случайность, произошедшая с нами на аукционе в Дербенте и доказавшая, что против лома нет приёма.
— Тэймэй, каменная стена вокруг построения. Толщина — метр, высота — два.
— Крыша? — деловито уточнила иллюзионистка, за пару секунд возводя вокруг нас убежище, но её голос утонул в грохоте взрыва следующего дирижабля. Тот находился уже значительно ближе к нам.
— Что происходит? — дон Чезаре оглядывался по сторонам, пытаясь рассмотреть хоть что-то в нашем каменном мешке. Взрывы он слышал, но кому могло понадобиться взывать баснословно дорогие суда, которые всеобщим международным решением было принято не использовать в боевых действиях и не уничтожать. Я, признаться, тоже не ожидал, что на нас нападут прямо в воздушном порту. Всё же был наслышан про нейтралитет воздушного флота. Даже любопытно стало, это же кому был закон не писан?
