— Нет у Полозовых больше родовой башни, унёс один дракон, — сдерживая смех, ответил Николай, указывая на самую маленькую кучку золота, — вместе с калымами унёс. — А всем, кто будет возмущаться, ты предложил прийти и попробовать отобрать у тебя
— И что? Кто-то решился? — уже из чистого любопытства поинтересовался я. Ведь откуда-то же взялись ещё две золотые горки.
— Решились, — кивнул Николай, — вон ту, побольше, Гепардеви тебе в качестве выкупа привёз. Убеждал, что всё по взаимному согласию и хотел порадовать невесту соблюдением традиций.
— А я?
— А ты ему про хвост и усы… пообещал наглядно показать, если он ещё раз рядом с Мирославой окажется.
Похоже, Гепардеви я всё же обидел. А поскольку отступаться Абдул-Азиз явно не привык, тем более получив согласие девушки и заплатив за неё немаленький в прямом и переносном смысле выкуп, то фраза про экспедиционный корпус начинала приобретать смысл.
— А третья — чья? — спросил я, глядя на последнюю кучу золота.
— Моя, — коротко ответил Тигров.
Я молча уставился на делового партнёра. Ему-то какая блажь в голову ударила?
— Я уже под утро притащил это, — признался оборотень. — Выгреб всё из Дербентского филиала нашего банка, не хотел ударить в грязь лицом.
Я тут же вспомнил, как Тигров потирал челюсть.
— Я так понимаю, Белухиной сообщили о твоей выходке?
Тигров только кивнул.
— Хотел бы я видеть эту схватку, — невольно вырвалось у меня.
— Это была не схватка, а избиение младенца, — заржал Еремей.
— Но ты здесь. И золото тоже, — заметил я, вдруг начиная волноваться о Марии Петровне.
— Маша махнула рукой и сказала, что всё равно завтра всё вернётся в сейф, как только у нас мозги на место встанут. Но Миру из поля зрения не выпускала, чтобы мы по дурости девку не попортили.
— Не мы, а ты! — поправил я Тигрова, уже начиная догадываться, какой инстинкт у него возобладал над всеми остальными.
— Каюсь, грешен в части женского пола, особенно кошачьего, — не стал отнекиваться Еремей.
— Ты на Миру всерьёз претендуешь или как? — решил я уточнить, видя, что Николай не решается задать вопрос по существу.
Тигров открыл рот, чтобы что-то ответить, но я перебил его:
— А вот и гости пожаловали, и что-то мне подсказывает, что это не иранцы.
Словно в ответ на мои слова, раздался протяжный волчий вой.
ОТ АВТОРА:
Друзья, так уж вышло, что в командировке среди снегов и морозов родилась идея ещё одной истории, которую захотелось рассказать вам.
О чем эта история? О том, что все мы иногда хотели бы переиграть прошлое и не допустить ошибок. О том, что семья стоит того, чтобы ради неё вернуться даже с того света. О том, что некоторые тайны раскрываются только за гранью. И о том, что иногда родовой девиз трансформируется из «Пламя и Честь» в «Пламя и Месть».
Встречайте, наша соавторская работа с Дмитрием Дубовым «Наследник пепла» https://author.today/work/430433
П. С. на графике выкладки Кодекса крови это никак не отразится.
Полозов тихо выругался, сквозь зубы выдохнув что-то непечатное, а его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я видел, как его взгляд стал острым, словно лезвие — в нем читалась смесь ярости и презрения. Тигров же нахмурился, и в тот же миг его зверь — огромный амурский тигр, чья тень всегда витала где-то рядом — вздыбил шерсть на холке, обнажив клыки в беззвучном рыке.
«Видимо, неприязнь между кошками и собаками заложена на генетическом уровне», — подумал я, с трудом сдерживая саркастическую усмешку.
— Особей двести, плюс-минус пару десятков, — озвучил я собственные соображения, вслушиваясь в далекий шум приближающейся стаи. — Дальность — километров пять, что для бешеной собаки далеко не крюк. Ваш папаша решил собрать против нас ополчение?
Николай покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталого раздражения.
— Боюсь, что вы моему отцу будете в кошмарах до конца жизни являться с обещанием отгрызть ему голову, если он еще раз решит взяться за старое, — сказал он, и в его голосе прозвучала горькая ирония. — Здесь другое…
В этот момент со стороны бора к нам подошла делегация: Кирана с Ксандром, Ольга с Тэймэй и баронесса Белухина. Их сопровождали ледяные гончие Ксандра — призрачные псы, чьи морды дышали холодом, а глаза светились синевой вечной мерзлоты.
