— Оборотни — почти поголовно представители младших ветвей семей, — продолжил Николай, и в его голосе прозвучала сдавленная досада. — Как вы понимаете, с деньгами зачастую у них не так всё радужно. Многие выбирают военную службу, но некоторые считают себя выше того, чтобы служить кому-либо. Спесь.
Мне показалось, что ему было отчасти стыдно объяснять эти местные реалии. Как будто он сам ощущал вину за сложившуюся ситуацию.
— Впрочем, спесь не мешает им жить в долг, плодиться, как кроликам, и кичиться древними предками, которые никогда не шли к кому-либо под руку.
— А я здесь при чём? — спросил я, все еще не понимая, почему вокруг меня вдруг собрался целый волчий парад.
— Вчера они увидели такое количество золота, что даже у самых здравомыслящих попросту сорвало все тормоза, — пожал плечами Полозов.
— Настолько, чтобы не испугаться дракона? — мне с трудом верилось в подобную дурость.
— От вас катализатором несло за версту, уж простите, — усмехнулся Николай. — А после его употребления несколько дней откат будет. Обернуться не сможете. Вот они, скорее всего, и ждали, пока вы звериный облик скинете.
— Такое ощущение, будто я в человеческом облике их на шубу не пущу.
Тигров закашлялся, скрывая смех, но его зверь ощерился в сторону леса, будто уже предвкушая бойню.
— Просто у оборотней обычно способностей к магии хер да маленько, — пояснил Еремей, и в его голосе звучало леденящее спокойствие. — Дракона они испугались до усрачки, если против тебя стаю в две сотни голов собрали. Только они не знали, что в твоём случае страшнее человека зверя нет.
Я ощутил, как внутри меня что-то зашевелилось. Только на этот раз для разнообразия это была не злость и не ярость, а холодная, расчетливая уверенность.
Местные брали нас в кольцо, надеясь на эффект неожиданности.
Будет им эффект. Только обратный.
— Доброе утро! — поздоровался Ксандр, стоило моим близким оказаться рядом. — Гончие донесли, что нас берут в кольцо оборотни. Стая чуть меньше двух сотен голов, крупные волки, до полутора метров в холке. Я пока обернуться не могу, но магией поддержать способен.
— Надеюсь, не понадобится, — ответил я. — Вы с Николем и Еремеем на защите наших дам, а я…
— Мы сами за себя постоять можем! — гаркнула басом Белухина, сверкнув глазами. — Нечего нас охранять!
— Мария Петровна, охранять вас нужно, а то, не дай боги, умыкнут вас по местным обычаям, искать замучаемся.
— А что её искать? — заржал Тигров. — Местным можно только посочувствовать! Если выживут, то ещё и доплатят, чтобы её обратно забрали!
— Стервец! — Белухина показала Тигрову кулак, обещая всевозможные кары на его голову. — Мы ещё вернёмся к разговору о Дербентском сейфе! Не надейся, что я забыла!
— И да, дамы, здесь патриархальное общество, — напомнил я, чувствуя, как уголки губ сами собой потянулись вверх. — Потому прошу предоставить мне возможность решить вопрос самостоятельно.
— Опять один веселиться будешь, Миша! Нехорошо! — возмутилась Белухина.
— Хватит, Мария Петровна, — жёстко прервал я баронессу. — Вы уже повеселились с воровством моего вассала, теперь моя очередь!
Белухина нахмурилась, собираясь взорваться возражениями, но, взглянув мне в глаза, поняла — не время и не место.
Так и стояли мы с золотом за спиной, ожидая гостей.
А в лесу уже слышался глухой топот лап, прерывистое дыхание и тихое рычание.
Они думали, что пришли за добычей, но они ошиблись.
Оборотни появились разом со всех сторон. Они выходили из чащи, поднимались по крутому берегу реки — матерые, могучие, с горящими глазами. Все, как и описал Ксандр: крупные, опытные бойцы. Молодняка почти не было — видимо, даже в этой безумной затее сохранили крупицу здравого смысла.
Волки скалились, обнажая желтоватые клыки, их рычание наполнило поляну низкой вибрацией, от которой по спине пробежали мурашки. Стая выстроилась в полукруг, демонстрируя силу, но не бросалась в атаку. Волки чего-то ждали.
И тогда из их рядов выпрыгнул вожак.
Он приземлился со мной нос к носу, рассчитав прыжок так, чтобы я инстинктивно отпрянул. Но я не дрогнул.
«Хорошая попытка, но я не из тех, кого можно запугать театральными выходками».
Наш взгляды скрестились, и я был удивлён.
Ожидая увидеть туповатую, переполненную спесью морду, я обнаружил в его глазах холодный, расчётливый ум.
«Неужто среди этой алчной своры нашёлся хоть один адекват?»
Волк и правда был впечатляющим. Его густая шерсть отливала серебристо-стальными оттенками, будто припорошенная инеем. Холка и хребет были темнее, почти чёрными, придавая ему ещё более грозный вид. Лапы — размером с тарелку, с когтями, способными разорвать оленя одним ударом.
«Достойный соперник», — мелькнула у меня непрошенная мысль.
— Чужак, — его голос прозвучал низко, с угрожающей вибрацией, — ты явился на наши земли, наплевал на наши традиции, украл нашу девицу. Мы такого не прощаем.
Я не отвёл взгляда. Мне нечего было скрывать.
— Девица — мой вассал. Дала клятву крови, как и её брат. Я кивнул в сторону Николая. — Потому я не украл, а вернул своё!
Волк прищурился, явно взвешивая мои слова. Но всё же ответил:
