— Объявлена охота. Участники внесли калым.
«Ах вот как, значит. Деньги уже уплачены, и теперь они чувствуют себя вправе требовать 'товар».
— Мои люди не продаются, — я произнёс это чётко, отчеканивая каждое слово. — Но и чужих денег мне не нужно. Пусть заберут своё.
Стая взвыла. Волки залаяли и затопали лапами, словно стая дворовых псов, почуявших кость. Их взгляды алчно скользили по горам золота. Если бы могли, они бы уже плясали от жадности.
— Николай, верни им причитающееся.
Полозов молча подошёл, сгрёб наименьшую кучу золота в цветастую скатерть и бросил её под ноги вожаку.
Реакция была мгновенной.
Стая взревела, заскулила, заворчала. Некоторые даже припали к земле, готовясь атаковать. Но вожак рыкнул один-единственный раз, и всё стихло.
— Чужак, не испытывай судьбу, — он покачал головой. — Ты разрушил дом предков нашего земляка, обворовал, а теперь хочешь откупиться жалкими подачками?
Я зеркально повторил его жест, медленно качая головой.
— Нет, это вы не испытывайте судьбу.
Волк опустил морду, его горячее дыхание обожгло моё ухо. Он не говорил ничего, но его молчание было красноречивее слов.
«Он хочет предотвратить бойню, — по кровной связи прошептала Ольга. — Понимает, что ты в своём праве, но сейчас бессилен против этих хапуг».
«Спасибо, дорогая! Что бы я без тебя делал?»
«На шубы всех пустил бы.»
— Виру всё же придётся выплатить. На месте. Иначе будет война, — вожак намеренно говорил громко, но его взгляд кричал: «Ты сейчас нихера не помогаешь мне тебя спасать!»
— О вире с Полозовым-старшим я буду договариваться сам, — я стоял на своём. — Или он резко стал недееспособным, что от его имени выступает третья сторона? Так мы его вчера живым и здоровым оставляли.
Волк фыркнул, и в его глазах читалась одна эмоция: «Ну ты и упёртый».
«Адамантий, а мы частичную трансформацию можем осилить?» — уточнил я на всякий случай.
«Да мы и полную можем, но тогда единственный адекват из этой стаи под ударом окажется».
«Как это можем? Полозов говорил, что на пару дней оборот будет невозможен».
«Ну так то оборотням. Там вопрос в затрачиваемой энергии на смену и поддержание ипостаси. Потратив энергию в звериной личине, им приходится какое-то время накапливать её для следующего оборота. А ты нечто иное. У тебя есть я, и нет подобной проблемы».
Я медленно подался вперёд, закрывая движение телом от остальных волков, и поднял руку к глазам вожака.
Моя ладонь покрылась драконьей чешуёй, а пальцы превратились в эфемерные когти.
— Я не тот, кем вы меня считаете, — прошептал я так, чтобы слышал только он. — Я — граф Михаил Юрьевич Комарин, глава спецподразделения «Комар». И я могу убить вас всех меньше чем за минуту.
Его зрачки резко сузились.
— Если они надеялись продавить чужака и разжиться деньгами, то у меня для них плохие новости. Денег я дам сверху уже выданного только на коллективный памятник.
— Какой памятник? — вожак меня не понял.
— Который поставят там, где эти идиоты сдохнут, если попробуют на меня напасть.
Вожак замер, осознавая, что игра пошла не по их правилам.
Но тут раздался тявкающий лай сбоку:
— Да что ты с ним разговариваешь⁈ Ату его!
Я накинул на своих Радужный щит, выводя их из-под удара, и одновременно поднял руку с раскрытой ладонью в сторону говорившего, позвав его кровь. Та откликнулась мгновенно и принялась покидать тело своего носителя. Алые ленты разной толщины метнулись от скулившего и корчившегося на земле оборотня к моим пальцам.
Остальные волки с рыком рванули в нашу сторону, защищая одного из своих, но кровь гадёныша тут же приобрела вид серпов и разлетелась навстречу, рассекая самых жадных и самых безмозглых оборотней сотнями и тысячами порезов. Скулёж, лай, рык и вой слились в единую какофонию. Вожак оскалился и дёрнулся было в мою сторону, но его на лету спеленала кровавая плеть, опрокидывая на землю. Убивать его я не хотел, потому решил просто обездвижить.
Я же продолжал тянуть кровь теперь со всех раненных оборотней разом, закручивая вокруг стаи смерч из смертоносных кровавых серпов. На ногах осталось меньше трети стаи.
— Остановитесь! — мощный рык разнёсся над ущельем, заставляя заткнуться всех оборотней разом.
Появление ещё одного участника переговоров я отслеживал мимоходом. Его сигнатура была значительно крупнее любого из пришедших на поляну волков. Даже вожак уступал ему в размерах. Этот волк был как бы не больше Ксандра во второй ипостаси и имел полностью седой окрас. Морду его пересекал грубый шрам, а один глаз отсутствовал. Вместо него в глазнице светился синим светом макр.
— Уастырджы! Уастырджы! Уастырджы! — доносился благоговейный шёпот со всех сторон. Оборотни уважительно склоняли головы и припадали на передние лапы, замирая в такой позе.
«Коля, кто такой Увастар… Уастыр… тьху! Язык сломаешь! Джи какой-то!» — поинтересовался я у вассала.
«Уастырджы?» — переспросил Полозов, выговорив имя с первого раза.
«Он самый!»
