Руки — с четырьмя длинными пальцами, соединенными перепонками. На спинах и предплечьях — тонкие, словно стеклянные, плавники. А вместо ног — мощные хвосты, покрытые чешуей, переливающейся, как перламутр.
Один из них, чуть выше остальных, чем-то неуловимо напомнил мне того самого рыболюда, которого когда-то спасла Кирана.
Я почувствовал, как Ольга слегка напряглась рядом.
Мы стояли, разделенные лишь несколькими метрами, и просто смотрели друг на друга.
Их внимание было приковано не ко мне. Глаза, большие и без век, изучали Кирану и Ольгу с таким интересом, будто перед ними были не люди, а редкие экспонаты.
Я попробовал отправить к ним комарих — своих невидимых разведчиков. Но едва те приблизились к сферам, их тельца рассыпались в прах.
Она на мгновение замерла, затем ответила:
Я едва сдержал усмешку.
Шутки шутками, но столь пристальный интерес к сестре и жене мне не понравился. Я демонстративно погрозил пальцем, показывая, что обе женщины — мои, и сделал шаг вперед.
В ответ раздалось что-то вроде булькающего смеха.
Один из амфибий ткнул пальцем в нас, потом в себя, указывая на свои плавники и хвост, а после — на наши обычные ноги и руки. И снова рассмеялся.
Я хрустнул шеей, расправил плечи и выпустил крылья. Белые, с розовыми прожилками, они раскрылись за моей спиной, подхватив меня в воздух.
Реакция рыболюдей была бесценной. Глаза, и без того огромные, стали еще больше. Их рты приоткрылись, обнажая ряды мелких, острых зубов. На лицах отразилось чистое, ничем не разбавленное удивление. Но они быстро взяли себя в руки.
И тогда я заметил, как две сферы медленно двинулись в сторону Ольги и Кираны.
Мгновение — и я уже не человек, а огромный, покрытый чешуей зверь с горящими глазами.
Я спикировал с неба, приземлившись перед самыми сферами, подняв тучи песка. Крыльями я закрыл Ольгу и Кирану, а затем издал яростный, громоподобный рык.
Эффект превзошел ожидания.
Линия прибоя отхлынула на несколько метров, обнажив мокрый песок. Водяные отпрянули назад, их сферы дрогнули.
Теперь на их лицах читалось не высокомерие, а опаска, смешанная с уважением к силе.
Они передали мне свои сокровища — две жемчужины, которые в моей драконьей лапе казались крошечными. Но когда я положил их на песок перед сферами, всё изменилось.
Жемчужины засияли, их свет синхронизировался с мерцанием сфер. Амфибии замерли. Потом старший из них медленно поднял руку — и жестом пригласил нас ближе.
Теперь переговоры должны были начаться по-настоящему.
Зал Вселенского Равновесия существовал вне времени и пространства — огромный, бесконечный, но в то же время замкнутый в совершенной геометрии. Его стены были сотканы из мерцающих нитей реальности, то растворяясь в туманной дымке, то проявляясь в виде исполинских колонн, покрытых письменами, которые никто не мог прочесть. Пол представлял собой зеркальную поверхность, отражающую не тех, кто по нему ступал, а их истинную суть — тени душ, переплетение кармы, следы их деяний в мирах.
