— У него наши образцы тоже есть, — резонно заметила Шестая. — Вообще, чем больше обдумываю его стратегию поведения с нами, тем больше верю в то, что он либо безумен, либо абсолютно уверен в себе. Я бы никогда не решилась на подобное. Да и вообще на многое из того, что он делал.
— Кстати о безумии, за что его наказали? — вопрос задал Катурва, но ответа ожидали все.
— Прежде чем мы перейдём к этому, я расскажу вам кое-что о его жизни… Видела я обрывки, но даже их хватило с головой.
Шестая рассказывала больше часа.
— А я думал, у меня семейка сумасшедшая… — обмолвился Агрима.
— Иметь в папашах Альба Ирликийского — это сильно! — покачала головой Двенадцатая. — И после всего он ещё и помогал хоронить своих врагов.
— И я о том же! — Шестая оскалилась в кровожадной улыбке. — Я бы эти сорок тысяч орденцев оставила гнить под солнцем Каролийских гор в назидание! А у него ответ: «Нерационально!»
— Меня больше поражает, как сирота из приюта умудрился собрать вокруг себя людей, разумных тварей изнанки, низших богов, Высших и при этом всех столь виртуозно использовать, что они его ещё и главным благодетелем считают!
Третий снова сказал ровно то, о чём думал.
— Я слышу в твоём голосе зависть? — удивлению Агримы не было предела.
— Ещё бы, я так же хочу! Когда он говорит, что думает, то приобретает союзников, а когда я, то мне пытаются морду набить!
Все рассмеялись. Уж к чему-чему, а к дипломатии Тритья был не склонен.
— Навык хороший, — согласилась Шестая. — Только цена его приобретения равна трём или четырём смертям. Я, если честно, сбилась со счёта.
— Вас послушать, так тут фанатский клуб какой-то собрался! — заговорил Катурва, скептически окинув взглядом братьев и сестёр по Обители. — Да, история жизни необычная. Парень не сломался и как-то выкрутился. Вон, даже хвостом и крыльями обзавёлся. Но меня во всём этом привлекает лишь его предложение с родовыми устройствами. Иметь страховку никогда не помешает. А мы и так влезли в чужие дела по самую маковку. Как бы отдача ни замучила. За что его наказали?
Все взгляды вновь обратились к Шестой.
— У него была свара с местным пантеоном. Помнишь, птичка командовала при удержании стихийного шторма? Вот он был главой вражеской партии. Тринадцатый выигрывал вчистую, но кое-кто, — Шестая указала пальцем в небо, — вмешался, предоставив весьма занятный кинжал. Этим кинжалом и убили его жену.
— Это которая местная молодая Высшая?
— Она самая.
— И?
— И Тринадцатый воспротивился чужому вмешательству, как-то вернув всё вспять и предотвратив войну.
— Ни хрена ж себе… Мало ему пространства, он ещё и на время замахнулся?
— Вселенная, видимо, подумала так же, — пожала плечами Шестая.
— Если боги по любому чиху будут крутить временем, как им вздумается, то… — Катурва скривился, — от вселенского равновесия не останется и следа.
— Творцу техносов это скажи, — Агрима сейчас не шутил. — Он уже давно вертит это самое равновесие на том органе, которого у него и не осталось.
— Творцы не нашего полёта птицы, — огрызнулся Четрвёртый. — А Тринадцатый…
— … идеальный козёл отпущения, — закончил за Катурва Первый. — Конечно, проще обвинить во всём кого-то из равных, кто хоть как-то пытался остановить круги возмущений, от камня, брошенного Творцом техносов в воду равновесия. Так-то, если подумать, Творец уже двум колыбелям подгадил, намереваясь их подгрести под себя. У нас он придумал Летающий Остров, а здесь и вовсе решил вмешаться едва ли не напрямую. Мы можем ждать миллионы лет, но своих миров так и не дождёмся. А всё потому, что они уйдут техносам. Нас к ним никто не допустит.
— Выходит, Саптама был прав, когда переметнулся? — Двенадцатая переводила взгляд с Первого на Четвёртого.
— Нет, — покачал головой Агрима. — Выходит, что хвалёное вселенское равновесие сейчас маятником раскачивается между Творцом техносов и Тринадцатым. Не удивлюсь, если в первой жизни его убили за то, что он не поднялся на остров, нарушив планы Творца. И рано или поздно Тринадцатого призовут к суду, эпизодов за ним… как на собаке блох, наследил везде, как слон в посудной лавке. И если мы решим выступать на его стороне, то нам нужны будут доказательства, подтверждающие вину Творца. Нам нужен кинжал. Тот, которым убили местную Высшую.
— Так она же живая.
— В этом мире время откатили, но в прошлой версии событий кинжал использовали, и он исчез, скорее всего, вернувшись к владельцу. Так что где-то лежит, родимый, дожидается.
Агрима рассуждал спокойно, высказывая собственные соображения, но понимал, что согласны с ним далеко не все.
— Он же нас грохнет, если только догадается, — замечание Шестой не внушало оптимизма.
— Хорошо, что ты видишь прошлое, а не будущее, а то я бы уже напрягся от таких пророчеств, — Тритья, как всегда, был в своём репертуаре.
— Ну можно попробовать привязаться к ковчегам, тогда переродимся в родном мире и с памятью… — осторожно предложила Двенадцатая, — если уж подыхать, то ради чего-то…
Шестая хмыкнула:
— Тринадцатому бы эта фраза понравилась. Такое ощущение, что на нём метка Смерти стоит. Подыхает он каждый раз с изюминкой и огоньком.
