Зря я это сказал. У Сахарка сносит крышу, он бьет мне с богатырского замаха в лицо. Но тут все отработано. Я подныриваю под удар, бью сверху левой в челюсть. Рэй складывается обратно на землю, а я мчусь к двери на площадку. Пока негры не очухались, приваливаюсь к ней, упираюсь обеими ногами. Краем глаза вижу начавшийся махач между громовцами и неграми. Казанова ударом лба в голову вырубает Грузовика, Огонек броском через бедро кидает Жабу. Крики разрастаются, сразу несколько жителей Гарлема наваливаются на дверь. Кто-то пытается заползти по рабице-ограде, но хрен там – ячейки слишком мелкие. И решетка слишком высокая. Лишь бы не достали стволы и не начали шмалять! В принципе меня и ножом через ячейки можно достать… Сука, сука!
Вдалеке раздается вой сирены, афроамериканская общественность начинает разбегаться, словно тараканы после включения света на кухне. Фу… Пронесло. Громовцы допинывают негров, и я громко приказываю заканчивать. Нам тут еще покалеченных не хватает.
Первыми появляются копы и сразу за ними синий «форд» с мигалкой под лобовым стеклом.
– Поднимаем пидорасов!
Я подскакиваю к Рэю, хватаю его за дреды на голове, вздергиваю рывком вверх. Сахарок орет от боли, шатается. Глаза мутные, голова мотается. Под ногами хрустят крутые, модные очки. Я придерживаю его боком, достаю кончиком пальцев до мяча. Начинаю им стучать об землю.
– Что тут происходит?! – на площадку входят два копа, вид у них сильно удивленный. Белые толкаются с шатающимися неграми. Стучит мячик…
– О, Синтия! – я машу рукой латиночке, что вылезает из синего «форда». Сегодня для разнообразия агентесса надела белую юбку, светлую блузку с жакетом. Волосы подобрала в хвост – выглядит на все сто.
– Я повторяю свой вопрос… – рыжий коп надвигается на меня, я приветливо ему машу рукой:
– Играем в баскет, сэр.
– Кто вы такие?
– Советские полицейские.
– Здесь? В Нью-Йорке?!
Глаза у копов полезли на лоб. Они даже позабыли хвататься за кобуру, чем с самого начала и занимались.
Тут к нам подоспела Синтия в сопровождении двух плечистых, короткостриженых мужчин в строгих костюмах. Будто гробовщики на выезде. Полицейским были продемонстрированы удостоверения ФБР, после чего короткостриженые увели копов обратно к служебной машине, что-то втолковывая. Я же построил громовцев в одну шеренгу, громко поблагодарил.
– Эй, Рэй! – обернувшись к шатающемуся Сахарку, я похлопал его по плечу. – Вы победили. Молодцы. Поздравляю! Деньги на камне. Советую идти в профессиональный баскетбол. Есть перспективы.
– Да иди ты… – Рэй скинул мою руку с плеча.
Синтия стояла рядом, разглядывая то нас, то негров.
– Что, черт возьми, тут происходит?!
– Отряд! – я перешел обратно на русский. – Колонной по одному, в расположение шагом марш!
Громовцы синхронно повернулись, потопали на выход. Негры провожали нас мрачными взглядами. Хоть и выиграли тридцатку, зато по морде получили от души.
– Я повторяю свой вопрос! – Синтия поцокала каблучками вслед за мной.
– Утренняя зарядка, играли с местным населением в баскетбол.
– Это Гарлем! Один из самых опасных районов Нью-Йорка.
– А это… – я махнул в сторону шагающих бойцов, – «Гром». Самый опасный отряд спецназа в мире.
– У тебя на левом кулаке кровь.
Я посмотрел на костяшки. Вот же дьявол, даже не заметил, как расшиб руку о морду Сахарка.
– Упал, пока играли. Я тебе скажу – эти ребята… – я обернулся, посмотрел на площадку, где нас чуть не уложили в ряд, – классно играют. Далеко пойдут, если не остановят…
– Да там половина – это преступники! Под условным сроком ходят. Вы очень, очень рисковали.
Ага, вот почему они не дергались при копах. Можно сказать, повезло.
Быстрым шагом мы дошли до Централ-парка, втянулись в его аллеи. Синтия и не думала отставать. Поругиваясь, что заставляем ее идти на каблуках по гравийным дорожкам, шла за нами.
– Ну и надела бы кроссовки… – пожал плечами я.
– Я готовилась к конференции, а не к этим забегам по парку! И вдруг срочной вызов. «Синтия, твои подопечные на бульваре Малькольм!» Как вообще вам пришла идея в голову сунуться в Гарлем?!
– Ну знаешь ли… предупреждать надо, что у вас есть районы, куда белым нельзя. Вот в Москве такого безобразия нет! Да что в Москве… Во всем Союзе нет.
– Вот только не надо меня агитировать! – Синтия скинула туфли, пошла рядом по газону босиком. Ловкая… Как бы только на осколки не наскочила. – Вы бедные, у вас нельзя ездить за границу, нельзя открыто верить в Бога, начать свой бизнес…
– Все перечислила, или еще что-то осталось? А у вас десять лет не прошло, как вешали судом Линча негров. В Миссисипи.
– Это все в прошлом, – отмахнулась Синтия.
– Вьетнам тоже в прошлом? Гробы уже перестали приходить?
Синтия надулась, дальше шли молча. Солнышко начало припекать, я скинул куртку-олимпийку с большими буквами СССР на груди, остался в одной майке.
– Что ты делаешь?! Так нельзя! – Синтия прямо вся вспыхнула. – За такое могут арестовать. Ты нарушаешь общественную мораль!
