– Ты же выручишь меня? – я поиграл мускулами. И это произвело неизгладимое впечатление. Агентша запуталась в ногах, упала на газон. Я был тут как тут, помог ей встать. Так, Орлов, у тебя дома беременная жена. Слышишь!
Синтия прижалась ко мне грудью, глубоко вздохнула. Говорят, на женщин неотразимо действует запах пота крупных, сильных мужчин. Подтверждаю. В глазах поволока, грудь ходит ходуном.
Я посмотрел вслед громовцам. Нет, никто не оглядывается. Утвердил Синтию на ногах, натянул олимпийку.
– Слушай, давно хотел спросить… – пора было срочно менять тему. – Женщина в ФБР – это же сенсация. У вас там что, Гувер ушел в отставку?
Вопрос насчет карьеры в Бюро оказался беспроигрышный. Всю обратную дорогу до отеля Синтия мне рассказывала о дискриминации, что царит в ФБР. Везде так называемые «мальчики Гувера», двоих их которых я имел возможность лицезреть в Гарлеме. После закона о гражданских правах в спецслужбах начало что-то меняться. Синтия оказалась первая женщина-латинос в Бюро. Гнобят ее там неслабо, шутят насчет месячных, хватают за задницу, дают самые простые задания.
– Так нас пасти…
– Прости, как ты сказал?
– Ну грейз… Нет, не поняла? Ладно, следить за нами – это легкое задание?
– Конечно. Вы же не посольские разведчики, спецназовцы. – Синтия ткнула пальцем в огромные спины громовцев. – Спрятаться невозможно.
Мы посмеялись, поднялись в холл «Плазы». Я скомандовал Незлобину вести громовцев на утреннюю помывку по номерам, а потом на завтрак. Сам же предложил Синтии выпить по чашке кофе в лобби-баре. И сразу дождался подмигивания от Вени. Ага, прямо сейчас, вот тут на диванах завалю латиночку.
Синтия поколебалась, но потом все-таки согласилась. Мы сели у барной стойки, я попросил бармена сделать два капучино. И это было чудо как вкусно. Дураки везут из загранок стереосистемы и прочие женские чулки. Кофе-машина! Вот, чего мне не хватает в Союзе. Только сейчас даже в Штатах они больше похоже на огромные гробы на колесиках. Хрен увезешь с собой.
– Замужем? – я пригубил кофе, закрыл глаза. Когда открыл, Синтия рассматривала меня как жука и качала головой.
– Ты совсем не похож на обычного советского товарища, – последнее слово она произнесла по-русски. – Раскованный, хороший английский. Только какие-то странные слова в речи. Так теперь учат в КГБ?
– Кольца на руке нет… – я посмотрел на левый безымянный, потом на правый. У американцев хрен разберешь, на какой руке они носят обручальные кольца.
– И какой-то наглый… У нас даже мальчики Гувера так себя не ведут. – Синтия поправила прядь волос над ухом. – И под майкой на плече у тебя татуировка?
Черт, чуть моего Терминатора не запалила.
– Еще и глазастая, – покивал я. – Тебе самое место в Бюро. Далеко пойдешь.
– У нас стеклянный потолок. – Синтия пожала плечами. – Женщинам, цветным в Бюро делать нечего. Да и нет их почти.
– Это пока. Вот увидишь, у вас еще негра президентом выберут.
Такого искреннего смеха я давно не слышал. И он привлек к нам всеобщее внимание. В том числе тех, кого я бы хотел видеть в последнюю очередь. В лобби стоял Вилорик, разглядывал свежие газеты. Услышав смех, он поднял глаза и заметил нас с Синтией. Его взгляд полыхнул праведным гневом. Он чеканным шагом дошел до нас, произнес на неплохом английском:
– Товарищ Орлов, прошу за мной, надо обсудить срочный вопрос.
Я пожал виновато плечами, подмигнул Синтии и последовал за куратором, который решил сделать мне выволочку.
– …категорически нельзя! Вас же предупреждали, товарищ майор.
– Что нельзя?
– Это вербовочные подходы. Такие хихоньки-хахоньки заканчиваются плохо!
Мы вошли в лифт, поехали вверх. Вилорик тоже заметил кровь на моем кулаке, пришлось опять врать про падение на зарядке.
– …и тут все неаккуратно. С этого все и начинается. Тут ошибочка, здесь провальчик, а папочка копится и копится. Потом раз…
Похоже, Вилорику самому уже что-то из его собственной папочки предъявляли в прошлом. Проверив постовых, я отправился к себе наверх в пентхаус. Принял душ, заказал легкий завтрак. Омлет с сыром. Нагружаться перед показательными выступлениями не хотелось, поэтому остаток утра я посвятил спецоперации под названием «Уолл-Март». Взял справочник, нашел телефон Сэма Уолтона. Судя по адресу, у него был собственный дом на берегу Атлантического океана. Туда я и позвонил, спустившись в лобби.
Трубку поднял дворецкий, важно сообщил, что мистер Уолтон сейчас в Арканзасе. Предложил сообщить, по какому вопросу я звоню.
– Это насчет его сына Джимми.
В трубке повисла долгая пауза.
– Если это шутка, то очень неуместная.
– Это не шутка и не розыгрыш. У меня есть информация о его сыне, и я готов ею поделиться. Пусть мистер Уолтон ждет меня в лобби отеля «Парк Лейн» с журналом… – я попытался вспомнить названия американских изданий, и мне пришло в голову только: – «Плейбой» в руках. Один. Завтра в восемь вечера.
У нас как раз было запланировано свободное время – использую с пользой. Не слушая ответ, я резко повесил трубку, пошел к лифтам. А мне навстречу…
– Синтия! А ты не хочешь помочь советским спецназовцам?
