– Это чем же? – Агентша посмотрела на часики на запястье. – Нам уже, кстати, пора собираться и ехать.
– Мне нужна красавица-заложница. Ты подходишь!
По дороге в нью-йоркский выставочный центр под нескромным названием «Колизей» опять пришлось постоять в пробках. Автомобилисты пялились на нас, сидящих в специально арендованном автобусе, показывали большие пальцы. Еще больший ажиотаж случился на входе в здание – стоило нам в камуфляже, шлемах, масках и с автоматами выйти на улицу, как мы мигом были окружены толпой. Посыпались вспышки фотоаппаратов, кто-то даже снимал на ручную камеру.
Сопровождающие полицейские и фэбээровцы быстро разобрались, проторили нам дорожку на вход. На ступеньках «Колизея» я повернулся к ньюйоркцам, снял шлем с маской – помахал рукой. Все одно уже рассекречен, таблом светил в газетах.
– Что, Орел, потом в Голливуд? – поинтересовался тихо у меня Незлобин.
– Ага, куплю виллу с видом на океан, потом кадиллак…
– Господа, прошу внутрь… – К нам подошла Синтия. – Я познакомлю вас с организаторами.
– Товарищи! – поправил я американку. – Все господа остались в Париже.
Шутки она не поняла – «Собачье сердце» Булгакова тут никто не читал.
Дальше пошел хоровод лиц. Меня представляли начальникам полиции, шерифам, замам директора ФБР. Я жал руки, разглядывал парадку местных ментов с аксельбантами, медалями… Участники конференции разглядывали меня. Задавали вопросы по снаряжению, оружию. Я выстроил громовцев у стены, дабы растянуть толпу и дать возможность работать и прессе тоже. Опять засверкали вспышки фотоаппаратов, фактически мы своим появлением в кулуарах сорвали открытие конференции – никто не хотел идти в зал пленарных заседаний. Всем надо было пощупать «скорпионы», потрогать бронежилеты с разгрузками, поудивляться маскам на лицах.
Наконец, организаторам удалось загнать народ в зал, а мы пошли готовиться к выступлению. Синтия провела в один из залов, где по нашим чертежам был сделан макет одноэтажного дома без крыши. По периметру шли мостки, на которые устроители конференции умудрились затащить кресла. Получился такой бельэтаж.
Мы с громовцами прошлись по комнатам, изучили обстановку. В наличии были двери, мебель, цветки в горшках на подоконниках и даже телефонная линия с массивным аппаратом на мраморной подставке.
– Будем с тобой играть в террористов, – я велел Пушкину переодеваться в штатское.
– Почему я?..
– А на хрена тут снайперы? Поможешь мне изобразить захват заложника.
– А кто заложник?
– Вон та горяченькая фэбээровка.
Я кивнул на подходящую к нам Синтию. Агент сняла жакет, осталась в одной юбке и блузке. Грудь аппетитно разрывала декольте, в котором, как я заметил, была расстегнута одна лишняя пуговка.
– Туфли тоже снимай… – я кивнул ей на ноги.
– Зачем? – удивилась Синтия.
– Можешь каблуки сломать.
Мы быстро переоделись с Байкаловым в штатское, прикрутили насадки на стволы «Скорпионов» для стрельбы холостыми патронами очередями. Проиграли с громовцами передвижения, штурм. Незлобин пообещал крикнуть «Бойся» перед закидыванием светошумовых гранат. Да, постановка, но ничего другого мы предложить американцам не могли. Вокруг нас постоянно шлялись Вилорик с консулом – бдили и не пущали. Особенно журналистов, которые пытались всеми способами просочиться в зал и сделать эксклюзивные материалы.
Подошло время обеда, мы перекусили в столовой «Колизеума». Для нас накрыли отдельный длинный стол, так что общаться с участниками конференции не пришлось. За одним исключением. Синтия подвела ко мне инспектора полиции Лос-Анджелеса Дэрила Гейтса. Он уже занялся в своем городе организацией первых SWAT-отрядов, так что был глубоко погружен в тему. Штурмовые щиты, тараны, бронежилеты, снайперские винтовки и короткие автоматы CAR-15 – все это уже было на вооружении свотовцев. Но я пообещал буквально через полчаса сильно удивить Гейтса.
– Я слышал, что вы во время освобождения заложника в американском посольстве в Москве использовали необычную тактику размещения снайперов в здании… – Дэрил поправил модные очки, предложил мне пачку с сигаретами.
– Не курю, спасибо.
– Это правильно. Легкие надо беречь, – инспектор огорченно вздохнул. – Грехи молодости, начал курить сразу, как поступил в полицию. А теперь не могу бросить.
Я заметил, что на столах везде стоят пепельницы и в столовой никто не смущается закурить, пустить дым в сторону соседей.
Мы еще немного пообсуждали тактику городского спецназа, подготовку переговорщиков. В Штатах тоже с этим была проблема – квалифицированных специалистов днем с огнем не сыщешь.
Наконец, обед закончился, народ потянулся в зал с макетом дома. Мостки заполнились целиком, кое-кому из участников конференции пришлось остаться внизу.
– Начинаем наш концерт. – Я поднял «скорпион», выдал вверх длинную, на весь магазин очередь. Затем схватил за волосы визжащую Синтию, потащил в дом. Байкалов шел следом, постреливая одиночными. Это явно привлекло к нам внимание. Гул разговоров наверху стих, Пушкин запер дверь в дом, забаррикадировал межкомнатные двери мебелью.
