– Я женат… – пришлось изобразить возмущение. Не рассказывать же им про Синтию? Хотя я был уверен, что она не подстава – слишком уже все быстро и неожиданно у нас с ней случилось.
– Именно поэтому тут твой тесть, – произнес Сахаровский. – И на всякий случай заместитель товарища генерала, представитель парткома. У нас все должно быть согласовано.
Ах, да у вас все, оказывается, спланировано было. Подтверждением этого стала секретная служебка «перед прочтением съесть». В ней было все расписано. Кто меня обучает, кто потом курирует, какие активные мероприятия мне вменяются в обязанности. Прям натуральный разведзаход с тайниками, связниками и прочей хренью.
– Пойми, Орлов. Если у нас появится нелегальная резидентура в Нью-Йорке, – разъяснял мне Цвигун, – ты и будешь ее самым главным ценным кадром первое время. Тебе будет обеспечен доступ к многим закрытым объектам в Штатах, которые представляют для нас интерес.
– Я прослушку втыкать в Белом доме не буду.
– Нет, ну вы посмотрите на него! – Семен Кузьмич ударил ладонью по подлокотнику кресла. – Ты будешь делать все, что тебе прикажут! Если надо – поплывешь по канализации Белого дома.
– А вы чего молчите? – я повернулся к Алидину. – Меня, считай, в ПГУ передают.
– Это было неизбежно, после твоих выкрутасов с Гувером и Никсоном, – коротко ответил генерал, отвернулся. Обиделся. Ну да на обиженных воду возят.
Я, наплевав на субординацию и весь этот разводняк, взял бутылку со стола, открыл ее о подлокотник.
– Вообще-то есть открывашки, – буркнул Цвигун. Остальные смотрели на меня если не с испугом, то в смятении – точно.
Я встал, дошел до полок с бокалами. Явно какими-то подарочным. Похоже на чешский хрусталь.
– Мне тоже налей!
В комнату быстрым шагом зашел Андропов. Он был в штатском, вытирал со лба пот платком. Сел в мое кресло.
– Это пиво.
– Я вижу, что не квас. Наливай.
Тут и все остальные оживились. Бутылки пошли по рукам, я два раза сходил за бокалами. Как самый младший по званию. Ну так оно всегда в жизни и бывает.
Андропов коротко пересказал нам итоги заседания Политбюро. Громыко требовал отказать американцам, такого же мнения придерживался и полпред СССР в Совбезе Николай Федоренко. Его шифротелеграмму зачитали на собрании. Судя по всему, Совбез был практически недееспособен. Ни по одному важному вопросу СССР и США с сателлитами договориться не могут. Вьетнам, нераспространение ядерного оружия, положение на Ближнем Востоке – почти каждая встреча Совбеза заканчивается руганью и взаимными вето.
По всему выходило, что международным спецназом просто некому руководить. Каждый член Совета поочередно председательствует в нем в течение одного месяца, причем выбор председательствующих в Совете государств-членов проводится в английском алфавитном порядке. Чтобы получить неветированное большинство голосов членов – это надо очень сильно постараться. Таких случаев – пересчитать по пальцам одной руки. Из последнего – прием в ООН Свазиленда.
Есть еще Военно-штабной комитет, который в теории руководит миротворческими силами. Но там все то же самое. Есть секретариат, возглавляет его англичанин по имени сэр Энтони Бакли. Генерал, участник Второй мировой. При нем даже есть недавно созданный комитет по противодействию терроризму! Но в реальности ВШК ООН деятельности не ведет – участники обратно не смогли договориться о том, кто чем рулит, кто предоставляет какие силы и кто за все это платит.
– Дипломаты топят идею, – пожал плечами Андропов, пригубил пива. – Я выступил за то, чтобы попробовать: что мы теряем? Тактику городского спецназа американцы уже наверняка переняли, тут шила в мешке не утаишь. Орлов им все, что называется, на практике показал. А с резидентурами может и выгореть. Меня поддержал Гречко.
Юрий Владимирович внимательно на меня посмотрел.
– Ход с ГРУ получился отличным. Целая комбинация.
– Цинев был? – коротко спросил Цвигун.
– Был, ждал в приемной, но его так и не вызвали на доклад. Брежнев сказал, что грехи Орлова ему надо простить – «Кобры» и освобождение заложников в школе окупают все. И кстати. Еще ни разу не было персональных дел в Комитете на Героев Союза. Это уже я добавил.
Я приосанился, допил пиво. Гроза прошла мимо, лишь посверкали рядом молнии да погремел гром.
– Пошли со мной… – Андропов встал, махнул мне рукой.
Мы поднялись в кабинет председателя и тоже прошли в комнату отдыха. Она была пошикарнее, чем у Цвигуна. Собственный финский холодильник, кожаный диван, кроме телевизора, целый музыкальный комбайн на длинных ножках. На нем Юрий Владимирович и включил радио. И это был… Голос Америки. Я, конечно, прифигел.
– Садись вон там… – Андропов показал мне на стул у небольшого столика. – Удивляешься? А зря. Я каждый вечер слушаю. Мы должны знать, о чем говорит пропаганда врага. По актуальной повестке можно многое понять. Вот о чем они сейчас говорят?
Я прислушался к вражьему голосу. Диктор вещал про репрессии, которые развернуло новое руководство Чехословакии против сторонников Пражской весны.
– Зачем-то вытащили опять чехлов.
– Как ты сказал? Чехлов? – Юрий Владимирович засмеялся.
