– Дорогой, финских колясок нет – есть немецкие. Берем?
– Конечно, любовь моя… – я улыбнулся раскрасневшейся Яне. Похоже, ее тошнота прошла – вот что делает целительный шоппинг.
– Там еще есть разборная кроватка, стульчик. Представляешь, он регулируется по размеру и высоте!
Такая простая штука привела жену просто в восторг. О неизбалованный советский потребитель! Слава тебе!
Обратно ехали под музыку радиостанции «Маяк». Пел Марк Бернес «Всё ещё впереди», потом Магомаев – «Позови меня».
– Коля, ты знаешь, что Коктейль-холл закрывают? – вдруг выдала Яна.
– Я даже не знаю, что это такое.
– Клуб с баром на Горького. Два этажа, туда стиляги очень любили ходить раньше.
В Москве есть целый ночной клуб?
– Ну закрывают и закрывают.
– Давай сходим?
– Яна! – теща возмутилась, гневно посмотрела на дочь. – Ты будешь с животом джаз танцевать? Или, может, коктейль закажешь?!
– Мама, там бывают безалкогольные!
– Откуда ты можешь это знать? Там же вертеп! Гнездо разврата и…
– Ладно, сходим! – прервал я словоизлияния тещи. – Мне самому любопытно стало. А теперь тихо, новости!
Ведущий «Маяка» начал зачитывать последние сводки с французских фронтов. В Париже студенты и прочие левые радикалы давили на де Голля митингами и забастовками. Тот отбивался, даже пообещал досрочные парламентские выборы в конце июня. За всем этим торчали уши ЦРУ – нам в дивизии доводили внутренние циркуляры на этот счет. Леваки во Франции – совсем не нашего толка. Разные маоисты и прочая троцкистская сволочь. Де Голль на Западе всех порядком достал. Это же надо, начал шатать устои, требовать золотое обеспечение доллара! Не на словах, а на делах. А именно, отгрузить ему слитки из Форт-Нокса в обмен на баржи с баксами. А умные люди с Уолл-стрит не просто так желтый металл столько лет собирали, чтобы его во Францию отправлять. Ведь это так работает. Отгрузишь золотишко лягушатникам – возбудятся арабы. Им нефть тоже за слитки отлично торговать выйдет. А там индусы подтянутся, аргентинцы всякие… А золото не баксы – сколько надо не напечатаешь.
Нет, ну какие хитрецы все-таки в Лэнгли! Сильные во Франции коммунисты? Так давайте коммунистов использовать. Подожжем костер из чего есть. Я выругался про себя. Жалко при женщинах вслух нельзя.
Впрочем, женщины тоже ругались. Мама воспитывала дочь и запрещала ей идти в Коктейль-холл. Мол, там всякие подозрительные иностранцы и спекулянты. А Алидина-младшая не должна компрометировать Алидина-старшего.
– Я уже ходила на прием в американское посольство! – отбивалась Яна.
– Там совсем другое дело. Там все согласовано было.
Спор продолжался до самого дома. И длился, пока я разгружал служебную «Волгу» от колясок и прочего накупленного барахла. Затаскивал его наверх – битва продолжалась. Жена пошла на принцип, плюс гормоны. Прямо до слез дошло. Все закончилось только после того, как я повез тещу домой. Но тут уже прилетело мне:
– Совсем от рук отбилась, – жаловалась мне Екатерина Александровна. – Ты куда смотришь?
– В основном в разрез ее декольте, – попытался отшутиться я.
– Я серьезно! Если ты надолго уедешь в командировку – я не представляю, что с ней станет. Совсем вразнос пойдет.
– Поэтому и понадобится ваша помощь. Поживете с ней первое время, поможете.
Я принялся убеждать тещу переехать к нам. На что Екатерина Александровна резонно отвечала, мол, ты сначала утверди командировку, а потом… Жена генерала умудрялась одновременно со мной спорить и примеривать сережки, разглядывая себя в зеркало заднего вида.
Гроза закончилась, дождь тоже прекратился. Только глубокие лужи на улицах напоминали, что недавно тут громыхало и лило. Москва преобразилась – умытая, цветущая зеленью – это был город, в котором хотелось жить. А ведь через лет тридцать тут будут безумные пробки, дикая лужковская застройка и суета сует. Я притопил педаль газа, теща взвизгнула:
– Коля, угробишь! Дорога мокрая.
Я обогнал автобус, грузовик, с небольшим заносом вошел в поворот. Показался генеральский дом. И одновременно зазвонил «Алтай». Я поднял трубку, прижал ее плечом к уху.
– Подполковник Орлов. Екатерина Александровна, не пугайтесь так. Останавливает гаишник лихача. Тот спрашивает: «Я что? Слишком быстро ехал?» – «Нет, – отвечает гаишник. – Слишком низко летел».
– Орлов, ты кому там анекдоты травишь? Моей жене? – в трубке раздался голос Алидина.
– Ей, тащ генерал. Отвожу домой после ГУМа.
– Как отвезешь – дуй на Лубянку. Будем вместе ждать Андропова после заседания Политбюро.
– Даже так? Сегодня? Лечу.
– Гаишников только не пугай.
Алидина у себя не было. Секретарь тоже отсутствовал – даже спросить было не у кого. Хотя нет. Всегда есть оперативный дежурный Седьмого управления. Это тот бедолага, который сидит на телефонах и на «Алтае», все первый узнает и всем дозванивается в случае чего.
В оперзале было аж два дежурных – один сдавал другому смену. Знакомый капитан-очкарик пожал мне руку, быстро убрал судак с едой в сумку.
Я решил пошутить:
