Все возвращается к семье, думала она в оцепенении, пока Крэйг ходил по кухне и крыл последними словами свою бывшую. Неужели с семьей нужно быть связанным кровью и генетикой, чтобы она имела значение? Потому что их маленькая семья из трех человек, частью которой она стала, строилась на любви. Но внезапно это оказалось невероятно хрупким. Фрэнки росла единственным ребенком, ее мама уже умерла, а отчим уехал из страны, поэтому Крэйг и Фергюс были ее единственной семьей, если не считать Гарри Мортимера и его клана, а их она не считала. Ей казалось смешным, что технически, Гарри и четверо других его детей могли с большим правом считаться семьей Фрэнки, чем два человека, которых она любила больше всего на свете.
– Мы будем за него бороться, – решительно объявил Крэйг. – Мы пройдем весь путь до конца, если потребуется. Она не победит. Ни за что на свете. Джулия не отберет его у нас.
– Не отберет, – согласилась Фрэнки, желая чувствовать себя такой же уверенной в этом.
Банни заглушила мотор и отстегнула ремень безопасности, пытаясь собраться с силами после долгой дороги. В выходные казалось, что им придется оставить у себя Гарри еще на неделю, поэтому она с радостью позволила Маргарет, сотруднице пиар-отдела в SlimmerYou, уговорить ее на то, чтобы прочесть лекцию в Глочестершире. В тот момент для Банни это был шанс побыть вечером одной. Разумеется, Гарри был очень милым, и понятно, в какое состояние его привела ссора с Джини, но… Ну, если быть честной, он очень раздражал в повседневной жизни. Постоянно жаловался на ее ужины: недостаточно мяса, слишком мало картошки. Гарри с подозрением отнесся к кускусу и авокадо («В мое время такого не было») и не переносил пищу с приправами. Ему в голову не приходило убрать за собой или помыть посуду. Порой он обращался с Банни словно с идиоткой – советовал, как ухаживать за цветочными клумбами в маленьком саду позади дома, настаивал на том, чтобы подробно объяснить ей несколько раз подряд правила игры в крикет. А ей на самом деле просто было на это наплевать.
Банни не была идиоткой. Более того, она не выносила, когда кто-то, особенно мужчины, составлял о ней такое мнение и обращался с ней соответственно. Ее первый муж привык доминировать и оскорблял ее, и посмотрите, что из этого вышло.
Но все же она сдерживалась, прикусила язык и терпеливо слушала Гарри всякий раз, когда он нагонял на нее скуку разговорами о блокировке мяча ногой и продолжительности иннинга. Банни напоминала себе, что он, вероятно, очень сильно тоскует без Джини и поэтому считает, что искупает свою вину, пытаясь быть полезным. Но, к счастью, Гарри переехал к Джону и Робин, так что он перестал быть проблемой Банни. Теперь, когда он собрал свою сумку и съехал от них, она уже почти пожалела о том, что согласилась проделать весь этот путь до Котсуолда. Банни с удовольствием посидела бы с Дэйвом дома, наслаждаясь тишиной и покоем.
– Я знаю, что ты предпочитаешь не ездить на юг дальше Бирмингема, но организатор предложила ради такого случая собрать три группы. И они готовы заплатить немного больше, только бы ты приехала, – уговаривала ее Маргарет. – И потом, ты же в тех местах родилась, верно? Что ж, им понравится местная история успеха. Идеально!
– Ах, – предчувствуя неприятности, ответила Банни. – Дело в том, что я бы предпочла не афишировать тот факт, что я там родилась, если быть честной. Просто потому… – Она замялась, вспомнив, как местные газеты напечатали статью, пересказывая ее историю с ненужными непристойными деталями, сопроводив текст фотографией Банни. – Это вопрос конфиденциальности.
– Но ты выступишь? – надавила Маргарет. – Я могу сказать им «да»?
С Маргарет непросто было спорить, поэтому, поколебавшись немного, Банни в конце концов сдалась и сказала:
– Хорошо, но только в этот раз. – Итак, она согласилась. Она тайком проберется в графство на один-единственный вечер, а потом снова ускользнет, как будто ее там и не было. Она намеренно разорвала все связи с этим регионом, и ей меньше всего хотелось запутаться в каком-то из обрывков.
И вот теперь она припарковала машину возле средней школы, где должна была состояться встреча худеющих, всего в пятнадцати милях от того места, где она провела самые несчастные и страшные годы своей жизни. Эту часть своего прошлого Банни намеренно блокировала, стоило ее мыслям устремиться в том направлении. И вот теперь, когда она оказалась так близко к тому месту, она почувствовала, что ее осаждают воспоминания. Маленький дом. Запах лосьона после бритья, которым пользовался ее муж. Тот момент, когда она очнулась в больнице, сбитая с толку и дезориентированная…
Банни содрогнулась, сидя за рулем собственного автомобиля, чувствуя себя маленькой, печальной и уязвимой. Она вспомнила, какой сломленной была какое-то время, как она не могла найти путь в темноте. «Фу ты, я все же совершила ошибку. Мне не следовало поддаваться на уговоры и заходить так далеко», – в отчаянии подумала Банни. Почему она позволила Маргарет уговорить себя вместо того, чтобы послушать собственные инстинкты?
