Его младший брат сейчас в больнице, его готовят к операции, с ним всё будет хорошо, а уж видения, насылаемые призраками, Кэл отлично умел отличать от реальности. Призраки с детства ему показывали обратную сторону — то, как они сами всё это видели. Не жизнь, а медленное гниение и умирание. И Кэл учился отличать мир мертвецов и мир людей. Постепенно привыкал — а потом рисовал увиденное, чтобы избавиться от этого, переносил на бумагу и представлял, что так рисовали бы призраки.
Теперь нечто вселилось в стены квартиры Лидии. И как знал Кэл, это только начало. Часто такие случаи заканчивались смертями.
В колледже у него был друг, с которым стала происходить такая же чертовщина. Несмотря на все годы дружбы с Кэлом, тот всё никак не мог поверить в призраков, к тому же, подсел на наркотики и совсем запутался в том, что вставало перед его глазами. Кэл пытался помочь, даже один раз провёл без спроса ритуал, а девица друга возмутилась, что он их проклинает и хочет убить.
Тот друг выкинулся из окна — и Кэл знал, что на это его подтолкнули призраки, приняли в свои жуткие объятия. Он бы не хотел, чтобы то же самое случилось с Лидией.
Она молча заварила чай, закрыла все шкафы, убрала тыкву. Кэл не торопил, не хотел спугнуть её.
А потом она села за стол и твёрдо произнесла:
— Расскажи. Я хочу знать.
Кэл заговорил не сразу, ему всегда было сложно объяснять другим то, что он чувствовал в отношении призраков, как научился их видеть. Начал с того раза, когда прочитал в первый раз в жизни страшную книгу про проклятый дом, а на следующий день начал их видеть. Сначала редко, но в подростковом возрасте у него началась бессонница, и мир плавал и двоился.
Пришлось учиться не только в школе, но и тому, как справляться с ними. Какое-то время Кэл считал, что с ним что-то не так, что он не совсем здоров, пока мама не призналась, что в её роду бывали такие медиумы. Даже показала старые фотографии в сепии со своей прабабкой, сидевшей за столом с доской Уиджа.
Чай во френчпрессе давно закончился, и Кэл не отказался бы от энергетика — в голове ещё было мутно от видений. Он потёр лоб и виски, разгоняя приближающуюся головную боль.
— Я пойму, если ты не поверишь.
— Это непросто, — задумчиво произнесла Лидия. — Но я знаю, что видела. Может, я схожу с ума, но… это было слишком реально. И до этого мне чудилось всякое. Призраки или нет, но точно что-то не так.
— Есть простой способ — сменить квартиру. Найди такую, где никто не умирал и нет никаких зловещих историй. Понаблюдай, будет ли ещё что-то.
— А сложный?
— Прогнать призрака. И этим уже займусь я.
— Ну… допустим. И что для этого нужно?
— Для начала — переждать Хэллоуин. В это время года призраки особо беспокойные, они становятся ближе к нам. Я могу и сейчас, но это потребует больше сил, а я ещё пока не знаю, с кем имею дело. Но могу помочь обезопасить квартиру на эти дни.
— По крайней мере, в таком случае мне не придётся паковать коробки.
Уже перевалило за два часа ночи, когда они закончили обсуждать. Лидии было интересно — и Кэла это удивляло. Последняя его девушка заявила, что у неё аллергия на истории о призраках, а ведь Кэл только начал думать, не съехаться ли им. Кажется, её куда больше занимало амплуа «мрачного мальчика», чем действительно прикосновение к чему-то потустороннему.
Но вот когда Лидия зевнула в третий раз за десять минут, Кэл решительно настоял на том, чтобы немного поспать. И аккуратно предложил остаться с ней до утра. Девушка сонно кивнула и обещала постелить на диване.
— Я спать не буду. Только схожу за энергетиком и планшетом, мне ещё работать надо.
— В час ночи?
— А, я привык.
Лидия только удивленно вздохнула и показала, где взять кофе, если утром захочется.
Кэл злился.
Он не понимал, какого чёрта отец заявился в больницу, уж вряд ли его интересовало здоровье Джо, которого он даже старательно не называл в этот раз по имени, только безликим «он».
Кэл как раз проведал братишку, который ещё слабо улыбался, но был невероятно рад его видеть. Светлые волосы отросли, их даже можно было забрать в хвостик, а в палате стояли игрушки, принесенные и из дома, и друзьями.
Джо вообще многие любили, у него было много знакомых, и Кэл только радовался этому. Даже в свои двенадцать брат не походил на хмурого зажатого подростка — спасибо Нейману и маме.
Поначалу с отчимом у них всё складывалось не очень хорошо. Не знавший любви со стороны отца, привыкший к тому, что они с мамой только вдвоём, Кэл в штыки воспринял нового мужчину, пусть тот и вёл себя открыто и дружелюбно.
На взгляд Кэла тогда, Нейман уж слишком старался ему понравиться, и это бесило. Бесило, что есть кто-то третий, который лезет в его жизнь. Уже позже Кэл смог оценить деликатность Неймана и его терпение, а тогда, конечно, казалось, что мир рухнул.
Кэл часто уходил из дома, не отвечал на звонки, прятался по друзьям. От него воняло дешевым крепким табаком, а оценки стали только хуже. Как-то раз Нейман его выловил и заставил выслушать.
