В комнате, где раньше было пространство для мольберта, теперь царил настоящий хаос. Стены покрылись трещинами, от пола и до потолка. Куски побелки и бетона валялись повсюду. Судя по всему, нечто устроившее весь этот беспредел на чердаке, уже похозяйничало здесь. Прожектора мигали опрокинутые и разбитые, тоже самое было и с мольбертом. Но главное изменение заключалось не в этом.
А в зависших над землёй босых ногах художника, повешенного на люстре. Он медленно покачивался и крутился в импровизированной удавке, в этот момент как раз совершая поворот лицом ко мне. Его внутренности свисали из разорванного живота и только звук падающих на пол капель крови был слышен в комнате. Воняло самим художником.
Я в искуплении вошёл в комнату с трупом и принялся аккуратно обходить висельника по кругу. Чувство страха и отвращения смешались в единое целое. Желание найти средство связи для вызова соответствующих служб заметно прибавилось. В этом доме явно произошёл теракт или что похуже.
Оглядев пол, я обнаружил, что картина была разорвана в клочья. Её части были повсюду. Но что было особенно странно, так это то, что лоскуты полотна были абсолютно белыми, если не считать те, что вымокли в крови. Как будто художник умер, не успев приступить к написанию новой картины. Я оглядел комнату чтобы обнаружить работу, над которой он работал чёрной краской, но с ужасом для себя обнаружил нечто иное.
– Кхе-кхе. – донеслось из угла.
– Кто здесь?! – от неожиданности я чуть было не поскользнулся.
В углу комнаты нечто сидело на табуретке художника, ранее стоявшей у мольберта, и укоризненно просипело.
– Так скоро примчался и все же опоздал.
Голос был старческий, ветхий и звучал очень знакомо. Это был голос старушки, ранее встреченной на лестничной клетке. Бабушка сидела в тени и лишь на её руки, орудующие вязальными спицами, падал свят разбитого прожектора. Лицо, повязанное чёрным платком, зловеще улыбалось. Морщины напоминали резанные раны.
– Что вы здесь делаете, бабушка?
– То же что и всегда, дорогой. Помогаю тебе. – произнесла женщина и широко улыбнулась беззубым ртом.
– Помогаете в чем? Что случилось, о боже, здесь ведь только что повесился человек! Нет, он не мог такое с собой сделать! Его убили, вы понимаете?! И те люди на чердаке… их тоже!
– Понимаю. Убили. Но это уже неважно.
– Нужно немедленно вызвать полицию!
– Нет. Тебе нужно найти выход.
– Какой выход, бабуля?! Вы меня совсем не слышите! – я не мог поверить в то, что объясняю очевидные вещи пенсионерке, в комнате с убитым человеком.
– Это ты меня не слушаешь, внучек. Пора бы уже тебе вспомнить.
– Вспомнить что?!
– То, о чём тебе рассказал художник. Следуй плану, внучек. Найди выход. Он хотел этого больше всего в своей крохотной жизни.
– Я…я не понимаю…что вы хотите сказать?!
– Всё это для тебя не в первый раз, внучек. Ты знаешь, просто боишься принять это. Художник никогда не жил в квартире номер 14. Он изначально не был живым.
– Вы сошли с ума… здесь все выжили из ума…господи…
– Он жил, чтобы дать тебе возможность найти выход. Чтобы помочь тебе выбраться из этой западни.
– Из какой западни, чёрт тебя дери старая карга!!! – я сорвался на крик. Меня держат за идиота, а я не понимаю, что происходит.
– Он запер тебя здесь. Вы ничего не могли с этим сделать. И тогда вы решились вызвать его, чтобы сбежать. Художник сделал что от него требовалось. То же сейчас делаю я. Тебе необходимо понять свою задачу. Найди выход из дома внучек. Он уже ищет тебя и, если отыщет раньше, этот раз станет для тебя последним.
– Кто?! Кто меня ищет?!
– Чёрный дух. Призрак, что запер тебя здесь. Он хочет, чтобы ты остался. Если не сможет удержать – убьёт без раздумий. Беги внучек. Ищи выход.
Перестав слушать безумную старуху, я начал спешно обходить комнату. Её слова не на шутку напугали меня, похоже к полиции нужно будет вызвать ещё и психиатрическую бригаду. Как же я обрадовался, когда разглядел в потёмках красный советский телефон с барабанным набором. Я схватил аппарат и набрав номер прислушался к трубке. Тишина. Сигнал не проходил. Я обошёл квартиру несколько раз, чтобы удостовериться в том, что в ней нет другого телефона, но не нашёл. Когда это стало очевидным, я выбежал на лестничную клетку и побежал по ступеням вниз в попытке позвать на помощь прохожих. Следовало разобраться во всем этом как можно скорее.
Но на первом этаже дома не было двери на улицу. Была лишь голая стена с размещённой на ней доской объявлений. Это открытие поразило меня настолько, что я прикоснулся к шершавой поверхности пытаясь уверить себя в том, что происходящее не игра моего разума. Я несколько раз ущипнул себя за руку, но наваждение не исчезло. Как тогда я оказался внутри дома?! Попытавшись вспомнить эту деталь, я не нашёл у себя в памяти ничего об этом. Тогда я решил действовать иначе.
