Открытие было встречено нервным смешком. Затем была замечена следующая группа снежинок. И ещё одна. И ещё. Снег непонятно как появившейся в комнате, летел в направлении выхода из квартиры, подчиняясь потокам сквозняка, уходившего под входную дверь. Проследив направление полёта снежинок, я пришёл к странному заключению. Сквозняк исходил из внутренностей художника. Я видел, как кружили белые хлопья снега вылетая из разорванной брюшной полости.
– Не может быть… – обессиленно простонал я.
Но это происходило. Из трупа, подвешенного под потолком, исходил поток холодного воздуха со снегом. Это было настолько сюрреалистично, что на какое-то время я просто молча погрузился в созерцание процесса.
Но похоже, это было знаком, который я желал. Дав себе слово не удивляться больше ничему, я подполз к висящему телу на четвереньках и заглянул внутрь. Запах потрохов заполнивший квартиру сменился свежестью холодного воздуха, когда я поднёс к ране лицо. Чтобы не таилось сейчас внутри этого человека, там идёт снег, а идти он мог только снаружи дома. Возможно, это и был тот выход, о котором мне все так упорно говорили.
Преодолевая отвращение и рвотные позывы, я раздвинул рану в брюшной полости и погрузил туда руку. На удивление, она не встретила сопротивления плоти и мышц провалившись вперёд как в пустой мешок. Несмотря на субтильное телосложение художника, в его животе оказалось куда больше места, чем было видно невооружённым глазом. Как только я ввёл туда свою конечность, сила воздушного потока заметно увеличилась. Ветер со снегом летел мне в лицо, развивал волосы.
Нащупывая рукой пространство внутри и погрузив руку практически по самое плечо пальцы ощутили холод металла. Я медленно вёл ими по неизвестному объекту внутри пока не упёрся в странную выемку. Спустя немного времени я догадался, что это замочная скважина. Скважина, которой быть не могло, но учитывая все обстоятельства, я согласился принять это как часть кошмарного сна.
Я не имел при себе ключа, кроме того, что отпирал квартиру и недолго думая, я решил попробовать использовать его. Аккуратно, на ощупь я погрузил внутрь обе руки, чтобы направить его в верном направлении. Ключ вошёл в скважину как родной и как только мне удалось провернуть его, послышался характерный щелчок замка.
В этот момент дверь со скрипом открылась. Но, к несчастью, отпиралась она в другую сторону и как только руки почувствовали, что надёжной опоры больше нет, моё тело рефлекторно предприняло попытку отстраниться назад. Одновременно с этим, неизвестная сила потянула воздушные потоки внутрь.
– Ну уж нет! – прохрипел я, безуспешно пытаясь вытащить руки из живота и упираясь в пол ногами.
Неизвестная воронка засасывала меня через рану, как будто дверь вела в открытый космос. Стараясь изо всех сил сохранить своё положение, я не заметил, как поскользнулся на крови и утратил точку опоры. В тот же момент, бездна с которой я боролся громко хлюпнула и засосала меня целиком. И тогда всё пропало.
Пропали стены. Пропала бабушка, бессильно осевшая на табурете. Пропало тело художника и лужа крови. И я сам пропал, потерявшись в пространстве. И только я успел подумать, что ослеп, как из непроглядной черноты возникла металлическая дверь, ярко освещенная неизвестным источником. Только она и ничего кроме больше не маячило в бескрайней липкой тьме. В замочной скважине торчал повернутый ключ.
Мне ничего не оставалось, кроме как пойти навстречу к ней. Идти пришлось долго. Пространство тьмы сжималось и тянулось. Дверь то приближалась, то отдалялась по необъяснимым законам. Иногда я терял её из виду, но каждый раз она возвращалась на своё место. Ноги слушались тяжело. Они вязли в темноте, из-за которой их было сложно разглядеть и, казалось, будто я шагаю по речному дну против течения.
Голова болела всё сильнее с каждым шагом, но несмотря на сопротивление, дверь медленно, но всё же приближалась. Казалось, что прошла целая вечность, но в конечном итоге злополучная дверь была на расстоянии втянутой руки. Войдя через неё, я оказался в совершенно ином помещении.
Свет здесь был холодным, голубоватым и тусклым. Температура резко снизилась отчего я заметно поёжился и застегнул куртку на молнию. Стены помещения целиком состояли из темно-серого бетона. Своей планировкой комната за дверью напоминала подвальное техническое помещение здания. Воздух здесь был сырым и затхлым, отдавал землёй и плесенью, что уверило меня в том, что проход вёл именно в подвальные помещения.
Они представляли из себя длинный и не слишком широкий коридор, по бокам которого одна за другой располагались двери, не отличимые от квартирных. О том, куда они ведут и ведут ли куда то, знать не очень хотелось.
