Удивительно, но снег шёл здесь так же, как шёл бы на улице, несмотря на отсутствие открытого неба. Потолок уходил вверх на такое большое расстояние в темноту, что рассмотреть его было попросту невозможно. Хлопья, медленно кружась оседали внизу, создавая тонкий снежный покров. Аккуратно ступая по хрустящей снежной шапке и стараясь не потерять сознание из-за мучительной головной боли.
Мне вдруг вспомнились некоторые моменты из жизни. Я вспомнил, что у меня была семья. Вероятно, был дом. Машина. Работа, которая ничем не напоминала работу курьера, которую я сам себе и придумал. И были дети. Двое, нет…трое детей. Господи, как я мог забыть о самом важном! Воспоминания из прошлого прорывались в мозг разрывая пределы памяти и причиняя сильнейшую боль в висках.
Я подёргал несколько ручек и когда понял, что открыть их не удастся, бросил дальнейшие попытки, направившись вперёд в неизвестность. Коридор казался мне бескрайним, пройденные ранее ориентиры время от времени вновь появлялись на горизонте, будь то трещинка на стене или же особо примечательна обивка двери. Но собственных следов на снегу я не встречал, а значит была вероятность, что я не брожу кругами.
Примерно через двадцать минут шагом, я наткнулся на первую развилку. Коридор расходился в противоположные стороны. Я решил выбрать правую сторону и спустя ещё пару минут снова наткнулся на развилку, но теперь уже из трёх направлений. Определившись вновь, я взял уверенный темп уходя всё дальше и дальше. Холод больно кусал кожу, а снег, таявший на волосах, намочил голову. Прозвучит смешно, но я всерьёз забеспокоился подхватить простуду, как будто это была главная проблема к этому часу.
Очередная развилка была пройдена не сбавляя шага. Я знал, что, если это помещение проектировалось под нужды многоквартирного дома, в нём обязательно должен был быть технический выход на улицу.
Развилки встречались всё чаще. Но теперь я чувствовал, что по-настоящему лишился чувства направления. Несмотря на то, что я не оборачивался назад, время от времени я проходил перекрёстки, где уже встречались собственные следы на снегу. Где-то совсем свежие, где-то уже слегка присыпанные снегопадом. Беспокойство обострялось. Я посмотрел на свои руки. Кожа покраснела от холода и начинала больно щипаться. Некоторых пальцев я уже не чувствовал. Пришла неприятная мысль, что если я не выберусь отсюда в ближайшее время, то просто замёрзну.
Пришлось прибавить шаг. И тут я обнаружил странность. Проходя тем же путём, что уже шёл ранее, я специально не пересекал свои новые следы со старыми, чтобы меньше путаться. Тогда две цепочки следов шли параллельно. Но со временем я стал замечать следы, пересекающие ранее сделанные. Как будто их оставлял не я, а кто-то третий. Следы были меньше моих и протектор ботинка был совсем уж странным. Он напоминал ступню человека, но значительно тоньше и меньше. Я забеспокоился. Если это тот самый чёрный дух с чердака, о котором говорила старушка, значит он ищет меня прямо сейчас. Ходит по моим следам и ищет! Мне нужно оторваться.
Я прибавил шага, а после очередной развилки перешёл на бег. Если он действительно хочет убить меня, то ему придётся постараться со своими крошечными ножками! Стараясь не сбить дыхание, я лихо преодолел очередную развилку. Решил держаться одной конкретной стены, чтобы точно не петлять кругами. Тактика стала приносить плоды и следов стало меньше. Но и стены стали меняться. Со временем я заметил, что проход, в котором раньше могли спокойно бежать трое, сейчас стал гораздо уже. Теперь даже одному здесь было мало места. Дверей стало меньше, но теперь трещины в бетоне, встречавшиеся на отдельных стенах, стали украшать их на регулярной основе. И чем дальше я бежал, тем чаще они встречались.
Скоро весь проход стал узким, неудобным и покрытым трещинами от пола и до неразличимого потолка. Стал дуть ветер, что мешало смотреть вперёд, но я радовался, поскольку это были изменения, свидетельствующие о прогрессе.
Снега так же становилось больше. Теперь слой был мне по голень, и я прилагал значительные усилия чтобы не упасть. От бега пришлось отказаться, лёгкие горели, а кожа на открытых участках стала ярко красной. В проходах стали образовываться снежные завалы, которые приходилось перелазить. Нахватав снега за шиворот, я решил остановиться чтобы на время передохнуть.
Ближайшие двери не поддавались. Пытаясь согреться дыханием, я прислонился к стене и прикрыл глаза. Что было очень недальновидно. Когда я открыл их предо мной стояло существо из кошмаров. Тот самый ребёнок с картины художника. Пустые глазницы светились ярким жёлтым светом. Ребёнок снизу-вверх смотрел на побледневшего меня, и тогда его нижняя челюсть слегка опустилась, щёлкнув сухожилиями.
– Уфэ…уфо…тишь? – прохрипел череп слабым детским голоском, с таким количеством воздуха в извлекаемых звуках, что трудно было принять это за членораздельную речь.
