– А что рассказывать? – Эллис, кряхтя, как старик, присел на порог и с облегчением вытянул ноги. – Слова старины Марка только подстегнули моё любопытство. Ну, а сегодня, пока Нэйт разбирался с трупом, мне было совершенно нечего делать. Я и решил прощупать Уолша… Неудачно. К прощупыванию он отнёсся без всякого понимания. А я всего-то спросил ещё раз про архивы и пригрозил ему комиссией из Бромли и лишением должности. – Он задумчиво почесал подбородок, скосил на меня глаза и добавил: – Честно говоря, не думал, что Уолш выкинет такое. Вы знаете, что его сын по пьяному делу случайно сжег архивы? Они хранились в пристройке за этим домиком, – и Эллис хлопнул рукой по порогу. – Туда редко кто заглядывает… А архивы там были за сорок с лишним лет. Пустяковые, конечно, конечно, местные, но если это происшествие всплывет, то утонет и Уолш, и его сынок. Первый лишится работы, а второму придётся уплатить штраф. Надо бы, конечно, доложить в Бромли, но мне сейчас совершенно не хочется отбивать телеграмму. Собаки ищут на отмели остальные трупы, Нэйт вот-вот выйдет из своего склепа и расскажет мне, наконец, о результатах вскрытия – какие тут жалобные телеграммы, когда столько работы? – Эллис горестно вздохнул и поскреб горло через воротник. – Ладно, подумаю об этом потом, а пока давайте пройдём в помещение? Мне жалко вашу шляпку.
Увлеченная рассказом Эллиса я поздно спохватилась – под мелким дождем успела намокнуть не только шляпка, но платье.
– Пройдёмте, – согласилась я. – И, надеюсь, у мистера Уолша найдется чай для гостей. Иначе одной простуженной графиней в Тайни Грин Халлоу станет больше.
Следует признать, что мистер Уолш в целом выглядел более побитым, чем Эллис. Не знаю, чья это была заслуга – детектива или Лайзо, так вовремя явившегося на помощь. Так или иначе, но лезть в драку снова инспектор не стал. Напротив, он сухо извинился перед Эллисом и сам предложил написать в Бромли – и таким образом взять вину за сгоревшие архивы целиком на себя. Детектив только отмахнулся от него и, вспомнив о моей просьбе, потребовал горячего чаю, и побольше.
В тот самый момент, когда напиток разливали по чашкам, а я с сомнением приглядывалась к солидному куску медовых сот, принесенных Уолшем в качестве единственного угощения, одна из дверей отворилась, и в комнату вошел доктор Брэдфорд. Как всегда, безупречный – от выглаженного костюма до строгой прически и загадочно поблескивающих очков.
– Какой приятный сюрприз, леди Виржиния, – тонко улыбнулся он. – О, и чай подоспел – а я, по обыкновению, страшно голоден после работы. Пойду вымою руки на улице… К слову, Эллис, завтра тебя ни в один приличный дом не пустят.
– Это еще почему? – подозрительно поинтересовался детектив.
– Впрочем, если леди Виржиния одолжит тебе свои белила, и ты замажешь гематому, то, возможно, какой-нибудь не слишком привередливый хозяин и смилостивится. Хотя от отёка глаз всё равно закроется, и ты этого не увидишь, – пожал он плечами и вышел.
Эллис кончиками пальцев дотронулся до припухлости под глазом, бормоча:
– Что, правда, так заметно? Вот ведь…
И все почему-то оглянулись на меня.
– Настоящие леди не пользуются белилами, – со всем возможным высокомерием заметила я. – Моя кожа от рождения аристократически бледная. Не верите – спросите доктора, что такое «наследственность».
Уолш закашлялся и подозрительно быстро заинтересовался мёдом.
Эллис рассмеялся:
– Значит, одалживать белила мне не у кого. Лайзо, ты можешь сделать что-нибудь с этим? – он вновь дотронулся до наливающегося густым цветом синяка и поморщился.
– Не знаю, – усмехнулся Лайзо и подпёр щеку рукой. – Погляжу вечером. Может, какие травки и остались. Можно и зашептать было б, если кое-кто это за мракобесие не держал.
– Ну, я-то не держу! – возмутился детектив.
– Не о тебе и речь ведётся…
Эллис, кажется, остался недоволен ответом и хотел что-то добавить, но тут вернулся доктор Брэдфорд, и беседа сама собою перетекла к предмету куда менее приятному, чем синяки – к результатам вскрытия.
Их можно было свести к одному предложению – Янко убил тот же изверг, что и Бесси Доусон.
– Состояние тела не позволяет говорить однозначно, однако предположу, что повреждения полностью идентичны, – говорил Натаниэлл Брэдфорд, методично разминая ложечкой медовые соты. – Отрезаны большие и безымянные пальцы на ногах, кисти рук, а органы, вероятно, также были удалены. Река тут не промерзает даже зимой, лёд время от времени вскрывается, но болотистая отмель скована льдом до поздней весны – она находится в тени холмов, там всегда прохладно, поэтому тело сохранилось неплохо. Только, боюсь, я не смогу ответить на вопрос, находилась ли жертва под воздействием морфия.
