Готова поклясться, что, стоило мне выскочить из гаража, как Лайзо, этот мерзавец, беззвучно рассмеялся. Ничего. В следующий раз я не стану сообщать ему об изменениях в расписании сама, а пошлю миссис Стрикленд. Ручаюсь, один мрачный взгляд, на которые она необыкновенна щедра – и Лайзо и думать забудет о том, чтобы расхаживать в таком виде по гаражу. Мало ли, кто может внезапно зайти!
Как бы то ни было, но ровно через полчаса автомобиль ожидал меня в указанном месте. Лайзо, в безупречно отглаженной рубашке, в жилете и других, чистых брюках стоял рядышком, беспечно покусывая травинку.
– Прошу, – галантно он распахнул дверцу передо мною.
Я чопорно кивнула и села в автомобиль.
– Едем в деревню, к Управлению спокойствия. И не торопитесь – после дождей дорога в скверном состоянии.
– Слушаюсь, леди.
Мотор загудел. Автомобиль тронулся с места. Я смотрела в затылок Лайзо, и молчание отчего-то меня тяготило. Чем дальше – тем больше.
– Как продвигается ваше расследование, господин Маноле?
– Никак. Множество мелких обмолвок, но ни одного стоящего слова, – пожал плечами Лайзо. – Уже подумываю о том, чтобы спросить Уллу напрямую, не видела ли она чего странного.
«Улла». Он уже зовёт её так фамильярно! И ведь наверняка она сама позволила ему. Думать не хочу, при каких обстоятельствах.
– И как, есть надежда на честный ответ?
– Почему бы нет, людям-то верить надо? – откликнулся он со вздохом. – На крайний случай, есть и методы не вполне честные…
– А может, преступные? Такие, как этот ваш приворот?
Я прикусила язык, да поздно – колкие слова уже слетели с языка.
Лайзо удивлённо оглянулся на меня через плечо.
– А чем приворот-то преступный? Может, платок на память подарить или брошку – тоже преступление?
Внутри у меня словно кипящая волна поднялась – раздражение, лишь едва-едва не переходящее во что-то большее.
– «На память» подарить что-то – это совсем другое. Приворот – это хуже убийства, потому что он искажает намерения души… – Я поняла, что в порыве праведного гнева начинаю заговариваться, и поправилась: – Так, кажется, гласят народные поверья. Даже если на самом деле приворотов и не бывает, даже само намерение заполучить чьё-то расположение таким путём – преступно.
От неожиданности Лайзо рассмеялся:
– Вы, видать, слушали страшные сказки, леди, а с настоящими ведьмами не знались. А то всякая, даже такая, как Улла, вам бы рассказала, что «узелок на память» потому так и зовется, что воспоминанья навевает. А какие – тут уж от человека зависит. Коли есть любовь – то любовную истому. А если нет ничего, только пустота и холод – так на камнях цветы не растут, хоть ты целую горсть семян кинь вместо одного зернышка. Такие узлы, бывало, жены мужьям в дорогу давали, чтоб мужнины глаза на девиц других не смотрели… А, что говорить, вы всё одно – не верите в это мракобесие, – и только тут я заметила, что хотя Лайзо улыбался, глаза его были сумрачны. – Скажите лучше прямо: вы хотите напомнить мне об ошибке, леди… или же поговорить?
– Тут не о чем говорить, мистер Маноле. – Я отвернулась к окну. – Просто мне хотелось быть уверенной, что вы не сделаете ничего, что бросит тень на мою репутацию. Не забывайте, что вы состоите на службе у графини Эверсан-Валтер.
– Не забываю ни на мгновение, – без тени иронии ответил он. – И… это честь для меня.
Я не нашлась с ответом, в кои-то веки. Лайзо тоже некоторое время хранил молчание, а потом задал вопрос из тех, что неизменно влекут за собой неловкость.
– Леди, скажите, вы злитесь на меня за ту ошибку?
– Это была не ошибка, мистер Маноле, а подлый, бесчестный поступок – и неважно, что он не повлёк за собой никаких последствий. А подлость я не терплю. Как и увлечение всякой мистикой, к слову, – добавила я едко, давая понять, что разговор закончен.
Но Лайзо упрямо не желал видеть намеков.
– Тогда можете не беспокоиться за мисс Урсулу – её мне и привораживать не надо. Она что кошка влюбчивая.
Я вспылила.
– Возможно, миссис О'Бёрн не слишком мне нравится, однако же она вдова и почтенная женщина, имейте к ней уважение! В конце концов, какими бы ни были её чувства, они искренние. А вы играете с нею!
Лайзо остановил автомобиль, заглушил мотор и развернулся ко мне полностью.
– Если вы только слово скажете, леди Виржиния, – произнёс он тихо, – и я этим же вечером Эллису скажу, чтоб он сам вокруг Уллы хороводы водил. И выспрашивал у неё про преступника, как ему вздумается. Он же детектив, Короне служит. Пусть вот и допрашивает свидетельницу. Вдруг она сразу всё расскажет? А нет, так у Эллиса и свои способы есть. Посидит Улла денек в камере, в тюрьме… Зато чувства её никто не оскорбит, а подлец Лайзо Маноле её не обманет.
Мне захотелось заслониться от его взгляда хоть чем-нибудь – веером, рукой. А ещё лучше – оказаться сию минуту в особняке, подальше отсюда.
– Вы хотите сказать, что, обманывая эту женщину, совершаете благородный поступок? – холодно произнесла я.
Лайзо усмехнулся.
– Зачем же за словами-ширмами прятаться? Говорите прямо уж – не обманываю, соблазняю. Это ведь вам не нравится? Это, а не обман?
