…Небо затянули плотные, как бхаратский шёлк, облака; иногда казалось, что они висят неподвижно, однако уже через мгновение что-то сдвигалось в восприятии, и вот уже мерещилось – облака текут с такой невероятной скоростью, что глаз едва может уловить это движение. Ветер крепчал, и размокшая дорога всё больше становилась похожей на узкий пирс в бурном море – гибкие травы гнулись почти до земли, и в слитной изжелта-зеленой массе было не различить отдельных стебельков. Только яркие пятна луговых цветов то показывались, то вновь скрывались под очередной волной.
Непокой. Движение. Изменение.
– Хорошо, мистер Маноле, – кивнула я, стараясь сохранить уверенный вид, хотя на самом деле ощущала странное волнение. – После некоторых размышлений я решила, что вам следует отработать полное жалование за этот месяц. Это вполне справедливо.
Лайзо склонил голову, скрывая довольную улыбку и лукавый взгляд.
– Благодарю, леди. Я докажу вам, что во мне течет та же кровь, что и в других людях – не чёрная, не порченная, что бы ни говорили о гипси священники, – и он протянул мне руку, предлагая опереться на нее.
После секундной заминки я решила уступить – и оперлась на подставленный локоть. К тому же дорога и впрямь была слишком неудобной и скользкой для моих башмачков.
– Значит, вы считаете себя гипси, а не аксонцем?
– От матери во мне куда больше, чем от отца.
До самой деревни мы хранили молчание. Лайзо был безупречно вежлив и почтителен, настолько, что это смахивало на издевательство. Но я старательно гнала от себя подозрения. Лайзо был прав. Если от вас постоянно ждут подвоха, то трудно на самом деле удержаться от дерзости. Выходит, в том, как вёл себя Лайзо, была и часть моей вины…
– Оставайтесь в автомобиле. Думаю, мой визит не затянется надолго.
– Слушаюсь, леди.
Я прошла мимо отцветающего шиповника к высокому крыльцу и собралась уже было постучаться, как вдруг услышала за дверью странные звуки. Сдавленные возгласы, ругательства, удары… Звякнуло что-то стеклянное.
– Лайзо! – от неожиданности обратилась я к водителю по имени. Но тут же поправилась и крикнула: – Мистер Маноле!
Он не стал ничего переспрашивать – молча закрыл автомобиль и подбежал ко мне. Прислушался к звукам, доносящимся из Управления – и нехорошо улыбнулся.
– Отойдите на всякий случай, леди Виржиния.
Я послушно отступила.
Дверь Управления оказалась не заперта. Лайзо бесшумно отворил её – звуки борьбы стали громче, и мне послышался голос Эллиса – и скрылся в здании.
Начал накрапывать дождь.
Обрывая нежные, ароматные лепестки шиповника, я мрачно размышляла о том, что если уж день не задался с самого утра, то глупо ожидать, что к вечеру всё наладится.
Между тем подозрительный шум вскоре стих, а потом дверь снова отворилась, и на пороге появился Эллис.
– Виржиния? Вот уж не ожидал увидеть вас тут. – Детектив безмятежно улыбался, прикладывая к припухлости под глазом большую монету. – Ну и денёк… Впрочем, я рад, что вы привели Лайзо – хватка у мистера Уолша цепкая, ещё немного – я бы точно отправился на Небеса. Ну, может и не на Небеса, конечно, но…
Он выразительно оттянул ворот рубахи. Я сглотнула. Прежде мне не доводилось видеть следы удушения, но, оказывается, их сложно с чем-то перепутать. Кожа у Эллиса всегда была, пожалуй, слишком нежная для мужчины, и пальцы несостоявшегося убийцы оставили на ней красные пятна, которые вскоре наверняка превратятся в жуткие синяки.
И тут до меня полностью дошел смысл его слов.
– Погодите. Вы сказали – у мистера Уолша? Ох! – Рука сама дёрнулась обвести священный круг. – Неужели он… напал на вас?
Эллис застегнул ворот, недовольно поморщился и сознался:
– Ну, по правде говоря, я его к этому немного подтолкнул. Я… э-э… немного перестарался с угрозами. – Детектив сунул руки в карманы и нахохлился. Я только сейчас заметила грязь на темно-серых мятых штанах и оборванные пуговицы на рубашке. Да, похоже, Эллис на сей раз просчитался.
У меня вырвался вздох.
– Рассказывайте уже.
