– Эвани. С утра она взяла лошадь. Томми сказал… в деревню по… поехала. Там табор уходит, я… ярмарка. Но Эвани никогда… ленты и пуговицы…
Я поняла, что безнадёжно запуталась в словах и умолкла. Язык словно к нёбу присох. Дыхание вырывалось из груди с присвистом. Я крепко, до звездочек в глазах зажмурилась, изгоняя дурную слабость.
– Леди, вам нужно попить. И присесть. – Чужие руки мягко направили меня, и я буквально рухнула в кресло. Что-то звякнуло, и в губы ткнулась стеклянная прохлада. – Ну же, всего один глоток…
Я послушно отпила и закашлялась. Язык щипало отчаянно, зато головокружение мигом прошло, как и дурнота.
– Это не вода, – обвиняюще прошипела – на большее моих связок не хватило – я, когда сумела справиться с собою.
Доктор Брэдфорд посмотрел на меня безупречно честными глазами.
– Разумеется, нет, леди. Это коньяк. Замечательное средство при расстроенных нервах.
– Но не для леди.
– Совершенно верно, – улыбнулся он тонко и бессовестно. Я отвела взгляд. Это Эллис-то мне раньше лисой казался? Видимо, просто не с кем было сравнивать…
Детектив, словно подслушав мои мысли, сел у моего кресла, подогнув одну ногу под себя, и поймал мой взгляд.
– А теперь, Виржиния, рассказывайте по порядку.
Я нервно крутанула на пальце серебряную розу, собираясь с мыслями. Даже появились силы взять себя в руки и коротко, чётко изложить всё, что мне было известно. Эллис внимательно слушал – и о том, как Эвани взяла после завтрака лошадь и поехала в деревню, и о том, что Томми не был уверен, верно ли он запомнил её слова, и о том, что гипси собирались устроить маленькую прощальную ярмарку… А потом просто встал и сказал:
– Мы найдем её, Виржиния. Просто ждите здесь.
– Но…
– Ждите, я сказал. И за Мэдди приглядывайте. Если пропадет и она, что станете делать?
На это мне нечего было ответить.
По здравому размышлению я вообще не стала ничего говорить Мадлен. Просто отправила её спать, ничего не объясняя, а сама спустилась в гостиную, дожидаться вестей от Эллиса.
В четверть девятого прибежал старший сын Уолша и сообщил, что в деревне Эвани не появлялась.
В девять – что её ищут с собаками.
Половина десятого – нет вестей.
Двадцать минут одиннадцатого – нет вестей.
Без четверти одиннадцать я начала тихо сходить с ума…
А в одиннадцать ровно появился Эллис – с белым, как простыня, лицом, перепачканный с головы до ног и злой.
– К черту разрешения. Я сейчас же беру людей, и мы идем в поместье Хэмбла с обыском
– Разумеется.
А что я могла сказать?
Эллис быстро уговорил дворецкого и садовника последовать за ним, снова приказал мне строго-настрого «носу из дома не казать» – и ушёл. Я в изнеможении опустилась на диван – и тут же вскочила, как обожжённая. Стоило только представить, как сижу здесь час за часом, в полном одиночестве, ожидая новостей… уже даже не хороших, а хоть каких-нибудь…
…а Беллу ведь так и не нашли…
– Святые Небеса, я не выдержу!
Ваза – первая, которая попалась под руку – разлетелась на мельчайшие осколки. Явившейся на шум миссис Стрикленд я приказала прибраться, сварить мне крепкого кофе и принести в мой кабинет.
Полегчало.
В кабинет пришлось идти мимо спален, и ноги сами занесли меня в опустевшую комнату Эвани. Безжалостное сияние электролампы высветило смятое покрывало на кровати – надо потом будет сделать замечание горничной, – молочно-белые пышные цветы гортензии в вазе с узким горлышком, раскиданные по полу книги… Машинально я склонилась и принялась подбирать их. «Роза любви», «Первое утро», «Храбрая мисс Найтли», «История редких мистических культов, издание иллюстрированное и дополненное»…
Я вздрогнула от неожиданности, и тяжелый том вывернулся у меня из пальцев.
Показалось?
Ощущая суеверную жуть, я присела на пол и подвинула «Историю культов» к себе. Нет, мне не показалось – в нескольких местах страницы были заложены сухими цветами. Эвани очень бережно относилась к книгам. Вряд ли она бы стала делать такое. Значит, заложил их Энтони… или Дуглас Шилдс?
Дрожащими руками я принялась листать том.
Первый же заложенный параграф гласил:
«
