Мы выскочили в круглую комнату, а следом, всего через несколько мгновений – Шилдс. Оуэн уже стоял наверху лестницы и протягивал мне руку, чтобы я ухватилась и вылезла из подвала.
Шилдс вскинул ружье – прямо на меня.
Я навела на него револьвер.
Лайзо, оскалившись, метнулся в сторону, закрывая меня от Шилдса, и крикнул:
– Стреляй, леди!
Я не успела.
Ружье выплюнуло искры, дым и металл.
Лайзо по инерции сделал два шага ко мне и тяжело оперся на мои плечи. Руки у него дрожали, а красная рубашка отчего-то стала липнуть к телу.
– Стреляй.
Это только губы шевельнулись – звука не было.
Я нажала курок.
Шилдс медленно, словно в дурном сне, начал снова вскидывать перезаряженное ружье.
Два выстрела прозвучали одновременно – мой и его.
Лайзо буквально бросило на меня, а Шилдс… Его лицо превратилось в красное пятно, в жуткое месиво. Несколько секунд он стоял – а потом рухнул навзничь. Ружье металлически прогрохотало по каменному полу.
– Оуэн, – произнесла я странно высоким голосом. – Немедленно идите на улицу, встречать Эллиса, – Лайзо цеплялся за меня непослушными руками, но всё верней соскальзывал вниз, на пол. Я едва успела опуститься с ним, поддерживая и не давая покалечиться ещё больше. – Быстро!
– Но, леди…
Я наставила на него револьвер. Руки у меня больше не тряслись, совсем.
– Быстро. Стреляю на счет «три». Один…
Больше считать не понадобилось. Оуэн, сообразительный юноша, послушался и исчез. Надеюсь, он приведёт подмогу. Нет времени на то, чтобы Эллис отвлекался на пожар или плутал по особняку.
Лайзо лежал на мокром каменном полу, только плечи и голову я сумела пристроить на своих коленях. Зелёные глаза сейчас выглядели чёрными. Лайзо дышал мелко-мелко, и лицо у него было землистого цвета.
– Виржиния…
– Помолчите. – Я заставила себя отвести взгляд от его лица и посмотреть на коридор. Впрочем, никто из людей в балахонах не спешил появляться с оружием в руках. – Эй, вы! – крикнула я. – У меня револьвер и достаточно патронов! Только попробуйте подойти! Лучше сдавайтесь сразу!
Лайзо засмеялся хрипло, булькающе – и захлебнулся кашлем.
– Виржиния… – Сиплый голос словно царапал меня изнутри острыми стеклянными осколками. – Виржиния, как вы думаете, я прошёл ваше испытание?
На каменном полу расползалось темное пятно.
– Что? – Мне показалось, что я ослышалась.
– Вы… вы теперь меня не… не уволите?
Кажется, Лайзо улыбался.
– Нет.
– Это хорошо… – пробормотал неразборчиво Лайзо – и сомкнул веки. Угольно-чёрные ресницы его слиплись от влаги. Я осторожно коснулась свободной рукой лба, и он показался мне слишком холодным.
Опять начал кричать Энтони – надрывно, страшно.
А я только и могла думать:
Сквозь крик Энтони просочился вкрадчивый звук осторожных шагов. С другой стороны, не из освещенного коридора, а из темного.
«Они сообщаются между собою?»
Я зашарила свободной рукою по полу, не нашла ничего подходящего. Поколебавшись немного, оторвала пуговицу с амазонки – и швырнула в темноту коридора. Шаги замерли.
– Не пытайтесь меня обмануть или обойти. – Удивительно, но голос не дрожал. Я словно замерзла внутри, превратилась в ком льда, бесчувственный и звонкий. – Не получится. Но я с радостью подпущу вас ближе. На расстояние выстрела.
Темнота выругалась, и шаги поспешили обратно.
Сколько ещё мне приходилось бросать многозначительные фразы, вовсе не чувствуя себя способной исполнить угрозы? Два, три раза? Не помню. Но когда наверху послышался разговор на повышенных тонах, и в злом «О, Небо, вы что, оставили её там одну?!» я узнала голос Эллиса, то инстинктивно перевела револьвер на люк над хлипкой лестницей. А потом отчего-то глаза застила дрожащая пелена.
– Мистер Норманн, это вы? – Горло болело, точно я кричала целый час подряд. – Если да, то поторопитесь. И ещё. Их здесь пятеро, по меньшей мере. И ещё. Там ребенок, и ему плохо… И ещё. Нужен врач. И ещё…
Я что-то хотела добавить, но голос вдруг закончился, а вместе с ним – и мысли. Эллис прикрикнул на кого-то: «Шустрей, шустрей, ребятки, шустрей!», и по лестнице затопотали. Люди высыпались в тесную каморку, как клубни картофеля – из мешка в ведро, прогрохотали сапогами по каменному полу мимо меня… А потом на револьвер легла холёная рука, и спокойный голос произнес:
– Опустите револьвер, леди. Все закончилось. Вы молодец.
Доктор Брэдфорд. В сером костюме-тройке, с идеально белой рубашкой – чистый, невозмутимый и словно не принадлежащий этому миру хаоса и боли.
– Не могу. – Я хотела ответить громко, но получился только жалкий шепот. – Пальцы свело.
– Понимаю, – без тени иронии сказал он, опустился на одно колено рядом со мною, прямо в кровавую лужу… и вдруг, наклонившись к моему запястью, поцеловал его.
Лёгкое прикосновение губ обожгло, будто угли.
Я всхлипнула как-то жалко – и револьвер выпал из ослабевших рук. Доктор Брэдфорд ловко подхватил его и отложил в сторону.
