Я с трудом открыла глаза. Ресницы точно кто-то воском склеил. Небо на востоке только-только подернулось розовато-золотистой вуалью зари, но даже такой слабый свет вызывал приступы головной боли. Эллис стоял на несколько ступеней ниже и тормошил меня за плечо.
– Уже? – спросонья голос у меня был хриплый, как у пропойцы.
– Да, – коротко ответил Эллис. – Всё закончено. Уцелевших сектантов мои люди под присмотром мистера Уолша связали и уже конвоируют в Управление.
– Что с Эвани и с мистером Маноле?
Спрашивать об этом было мучительно – так я боялась услышать ответ. Но Эллис только устало пожал плечами:
– Пока живы. Получасом ранее их увезли в ваш особняк, Виржиния. Натаниэлл позаботится о них, сделает всё, что сможет – до утра. А там уже посмотрим, переправлять ли их в госпиталь, оставлять на домашнем лечении или… – Он осёкся и отвернулся вдруг, а когда продолжил, голос у него был глухой и выцветший: – Поезжайте домой, Виржиния. Вы можете держаться в седле, надеюсь?
– А где мистер Оуэн? – спросила я невопад.
– Уехал с мисс Тайлер. И, насколько я знаю Натаниэлла, наверняка уже получил хорошую порцию снотворного. И вы поезжайте, Виржиния, не заставляйте меня пускаться в долгие уговоры. Вот ей-богу, не до того сейчас.
– А вы?..
– Останусь пока здесь, – ответил мрачно Эллис и взлохматил себе волосы пятернёй. – Нужно изучить хорошенько подвал, где совершались жертвоприношения, собрать улики, составить акт осмотра места происшествия, подписать его у свидетелей, набросать отчёт по свежим следам… Рутинная работа. Думаю, завтра к вечеру управлюсь. Не беспокойтесь обо мне.
Больше тянуть уже не было смысла. Если Эвани и Лайзо отправили в особняк, то и мне следовало возвращаться. И пусть я не смогу сделать ничего, но хотя бы посижу у постели своей подруги…
…Планам моим не суждено было сбыться.
В грязной амазонке меня к пострадавшим, конечно, не пустили. И доктор Брэдфорд, и Максвелл, забыв о взаимной неприязни, сообща прогнали некую леди «приводить себя в достойный вид». Для раненых на кухне нагрели несколько бадей воды, хватило её и мне. А после ванны и чашки чая я почти сразу же уснула, прямо в домашнем платье – словно силы в один миг закончились.
Или, возможно, Брэдфорд подмешал что-то в питьё. Доказать это было невозможно.
Разбудили меня глухие рыдания. Я приподнялась на подушках, щурясь от яркого солнечного света, пригляделась – и охнула:
– Мэдди!
Она сжалась в комочек в большом кресле и, уткнувшись в колени, давилась слезами. Наверное, уже давно – рыдания временами переходили в икоту. Сердце у меня сжалось.
– Мэдди, что…
Я не договорила.
Мадлен подняла голову. Веки припухли и покраснели, губы были искусаны в кровь, на щеках расцвели царапины… Всхлипнув жалко, Мэдди выбралась из кресла, пошатываясь, доковыляла до моей постели – и рухнула в неё, едва не выбив мне лбом зубы. Я осторожно обняла заплаканную, дрожащую девочку – и только тогда заметила, что мы в комнате не одни.
– Доброе утро, доктор Брэдфорд.
– Скорее, добрый вечер, леди. Вы проспали почти двенадцать часов. Впрочем, думаю, это пойдёт вам только на пользу.
Сейчас доктор был далеко не таким безупречно-изысканным, как обычно. Нет, костюм по-прежнему сидел на нём идеально, но вот синяки под глазами, следы бессонной ночи, не могли скрыть никакие очки, а солнечный свет безжалостно подчеркивал землистый цвет лица. Я задумалась – когда же доктор мог прилечь отдохнуть в последний раз? Выходило, что в лучшем случае позавчера.
– Возможно. Есть ли новости о мисс Тайлер и мистере Маноле? – выпрямилась я на кровати, стараясь принять благопристойный вид, насколько это было возможно со спутавшимися волосами и в домашнем платье. Мэдди всё так же тихонько всхлипывала, уткнувшись мне в плечо.
– Здоровью мистера Маноле ничего не угрожает, – устало ответил Брэдфорд, щурясь на свет. – Ему повезло. Он потерял много крови, но здоровый молодой организм может перенести и не такое. Единственная проблема была в пуле, застрявшей в лопаточной кости. К счастью, повреждения ограничились трещиной. На месяц-другой об управлении автомобилем можно будет забыть, однако уже через полгода, ручаюсь, на память об этом прискорбном происшествии у мистера Маноле останутся только шрамы.
– А… Эвани Тайлер? – Голос у меня сел. Мэдди замерла.
Доктор Брэдфорд поймал мой взгляд.
– Сожалею, миледи.
Всё. Как приговор последней надежде.
Я думала, что разрыдаюсь прямо здесь и сейчас, но вместо этого только прижала к себе Мэдди покрепче и выговорила с трудом:
– Полагаю, мы должны написать её матери, миссис Тайлер. Адрес был у мистера Спенсера. Мой управляющий на каждого работника заводит отдельную папку с документами. И… как она умерла?
Последние мои слова прозвучали совсем тихо.
– Во сне, не приходя в сознание. Доза морфия оказалась для неё слишком сильной, – спокойно ответил Брэдфорд, и по чему-то неуловимому – в голосе, в потемневшем взгляде ли? – я поняла, что он лжёт.
Горло словно сдавило невидимой рукой. В том, что случилось с Эвани, была и часть моей вины. Отпустила, недоглядела, поняла слишком поздно…
