– Скажите, вы имеете какое-либо отношение к тому, что произошло сегодня с моим водителем?
Маркиз не изменился в лице. Даже дыхание не сбилось с размеренного ритма… Но вот зрачки у него дрогнули, и веки опустились – всего на мгновение, но мне этого хватило.
– Смотря что вы имеете в виду, Виржиния, – спокойно ответил он. – Что натворил этот человек? Огорчил вас?
– О, можно сказать, что я осталась вовсе без водителя, – с совершенно искренним сожалением произнесла я.
Губы маркиза тронула улыбка:
– Не могу сказать, что соболезную вашей потере. Я так и думал, что рано или поздно прошлое мистера Маноле даст о себе знать. Тем не менее, Виржиния, вы можете всецело рассчитывать на мою поддержку. У меня на примете есть хороший, верный водитель, который также способен стать вашим телохранителем, не привлекая при этом внимание общественности.
Я проглотила смешок. Определенно, у Эллиса и маркиза есть нечто общее. По крайней мере, своих протеже они сватают одинаково. Вплоть до формулировок. Надо же – и водитель, и телохранитель!
– Не стоит беспокоиться об этом, маркиз. Я пока не собираюсь увольнять мистера Маноле, его работа меня более чем устраивает. Не каждая леди может похвастаться, что водителем у неё работает тот, кто раньше увлекался гонками на автомобилях… Почему вы так смотрите на меня?
Выражение лица у Рокпорта стало… сложным.
– Вы хотите сказать, что ваш водитель жив?
– Конечно. Никогда не говорила, что он умер, – пожала плечами я. – Как и не говорила, что на него напали, и что это как-то связано с его прошлым. Мистер Маноле был сильно избит, и поэтому я дала ему несколько свободных дней. Кажется, что мне придется некоторое время пользоваться кэбом. И ещё мне кажется, что вы, лорд Рокпорт, можете рассказать о сегодняшнем ужасном происшествии гораздо больше мистера Маноле. Я права?
– Виржиния, не всё так однозначно…
У меня кольнуло сердце.
После этих слов маркиз мог ничего больше и не говорить. Разом навалилась усталость и страшная, глухая обида. Не слушая ни единого слова, я тихо спросила:
– Зачем?
Рокпорт не стал отводить глаза. В высшем свете о нём говорили разное, некоторые открыто боялись, другие недолюбливали, третьи считали старомодным чудаком… Но даже леди Милдред, которая знала о нём едва ли не больше, чем мой отец, никогда не обвиняла маркиза во лжи. И с ней, и с отцом Рокпорт был настолько честен, насколько это вообще возможно для человека его склада характера.
Видимо, теперь священное право слышать правду от маркиза перешло ко мне – по наследству.
– Так надо, Виржиния.
– А я ведь сразу заподозрила это, – призналась я. – Вспомнила ту служанку, которая украла мамино колье. Вы пообещали «решить вопрос», а через день служанка сама вернула маме украшения. Плакала… хотела идти и сдаваться «гусям». Отец тогда пошутил, что вы волшебник. Только мне не понравилось такое колдовство.
– Служанка действительно была виновата.
– Я знаю. И, конечно, воровке не место под крышей особняка Эверсанов.
– Вы сердитесь, Виржиния?
– Конечно, – снова вздохнула я. – Я настолько сердита, что вот прямо сейчас начала бы кричать на вас, заламывать руки и кидаться книгами – да вот беда, слишком устала за день.
– Вам так дорог этот водитель? – в голосе у маркиза звякнул металл.
– Нет. Просто не переношу, когда кто-то пытается решать за меня.
Книжные шкафы, корешки старинных фолиантов, пыль, полумрак, оплывшие свечи в массивном подсвечнике… Как бы мне хотелось оказаться далеко отсюда!
Я чувствовала себя преданной.
– Значит, всё же дорог, – подвел итог Рокпорт.
– Да нет же! – сил у меня хватило только на смех, да и то натужный. – Увольте. Кто дорог, гипси-авантюрист?
– Зачем же вы тогда так за него держитесь? – Маркиз сжал пальцы на поручнях кресла – как будто два бледных паука оплели темное дерево. – Виржиния, если бы вы знали о нём то, что знаю я, то вы бы тотчас выгнали этого человека! А то и сдали «гусям»!
– Поверьте, я знаю о мистере Маноле достаточно, чтобы не обольщаться на его счёт.
– Обольщаться – очень верное определение, Виржиния.
– За мистера Маноле поручился очень надёжный человек! – не выдержала я и вспылила. Только тяжесть фундаментального труда за авторством Константа Невинного, придавливающая меня к креслу, не позволила немедленно вскочить на ноги. – Оставьте подозрения прошлому. Мистер Маноле готов измениться, но если мы будем продолжать видеть в нём преступника, он не изменится никогда! Деньги стоят гораздо меньше честной жизни, и он наконец это понял! Нужно всего лишь дать ему шанс…
Я внезапно осознала, что говорю словами Лайзо, и умолкла. Мне стало не по себе. Когда он успел так глубоко просочиться в мою жизнь? Да что в жизнь – в мои мысли…
