– Я просто хочу вас уберечь, – тихо ответил он наконец. – Виржиния, поймите, я видел много страшного. Я видел, как умные, очень умные женщины, оступившись лишь раз, ломали себе жизнь. Наверное, вы не помните мисс Лору Стэнфорд, младшую дочь виконта, а я помню. Жертва даже не соблазнения – насилия, она всё равно была отвергнута обществом. Отец хотел увезти её на материк, но не успел – она повесилась в своей комнате, на собственном пояске. А ведь вина лежала не на ней, а на насильнике… Нет, Виржиния, не отворачивайтесь. Дослушайте, пожалуйста. Я могу рассказать еще много подобных историй. О дочери баронета из Вулф-энд, которая, вопреки предупреждению родителей, обвенчалась с очаровательным юношей без роду без племени – он бросил её, как только закончились деньги из приданного, и исчез. А она осталась одна, с ребенком – не вдова и не жена. Я знаю о виконтессе, истратившей большую часть состояния на своего любовника и оставшейся потом в одиночестве перед злыми языками в Бромли; о леди из Эннекса, на которой женился охотник за приданным. А Шарлотта Шарли, та самая, что написала «Дом на высоком берегу»? Вы помните, что с нею было? Она вступила в связь со своим адвокатом. Но когда об этом стало известно общественности, тот удрал, прихватив украшения мисс Шарли и её гонорар за последнюю книгу. Виржиния, Виржиния… – Рокпорт подошёл ближе и взял меня за руку. И теперь уже стало совершенно ясно – это не у него холодные пальцы, это я горю. – Наверное, я говорю жестокие вещи, которые вам неприятно слышать. Вы злитесь, конечно. Но это всё от страха…
Горло у меня перехватило.
– Дядя… Рэйвен… Прости, пожалуйста. Я не хотела кричать. Просто…
– Просто так получилось. Я знаю, Гинни. Поплачь хоть немного. Почему ты никогда не плачешь?
Я улыбнулась в его сюртук.
– Не умею.
Домой в ту ночь я, разумеется, не поехала. Дядя Рэйвен велел приготовить для меня одну из гостевых спален на втором этаже. Окна выходили в сад. До самого утра ветер стучал в ставни тонкими ветками старых вишен, но звук этот странным образом убаюкивал. В комнате было прохладно – её не успели как следует натопить; я сдвинула грелку к ногам, закуталась поплотней в одеяло, закрыла глаза – и открыла их только тогда, когда большие напольные часы в зале этажом ниже стали бить час пополудни.
Завтракать мне пришлось в одиночестве. Кроме выпечки, к чёрному кофе экономка подала аккуратно сложенную вчетверо записку. Там с детства знакомым мне почерком значилось:
После завтрака я попросила экономку вызывать кэб – и уехала домой. А уже прибыв в особняк, с удивлением обнаружила, что, оказывается, Мадлен и Георг прождали меня всю ночь. Мэдди и вовсе уже собралась брать особняк маркиза штурмом. Георг еле-еле сумел её отговорить от того, чтобы немедленно бежать и спасать одну легкомысленную графиню.
Никто не высказал ни слова в упрёк, но, право, давно уже не было мне так стыдно. А ведь предстоял ещё разговор с миссис Хат, которая наверняка приехала утром в кофейню и обнаружила, что там никого нет… Ох!
В качестве извинения я пригласила Мадлен составить мне компанию и прогуляться в шляпную мастерскую. Георг удовольствовался моим клятвенным обещанием впредь предупреждать о столь длительных отлучках – и уехал в «Старое гнездо», улаживать проблемы. Я тоже собиралась подъехать туда – позже, часам к пяти, когда начнут собираться постоянные гости. Благо из-за скверной погоды многие предпочитали не выглядывать на улицу и оставаться дома, так что кофейня в последние недели была полупустой. Вот когда немного подморозит и выпадет снег – о, тогда наши славные бромлинцы отважатся выглянуть наружу и нанести визит-другой знакомым, и начнётся весёлая пора званых ужинов, поэтических вечеров, балов и спиритических сеансов.
Распланировав свой день и раздав обещания, я вызвала мистера Спенсера, который дожидался в гостиной с момента моего возвращения и очень хотел поговорить. Управляющий рассказал сразу две хорошие новости и напомнил о некоторых важных делах.
Во-первых, на помощь хворающему Стефану наконец-то прибыл Говард Чемберс с семьей. Собеседование мы условно назначили на послезавтра, решив дать мужчине время освоиться в столице и отдохнуть после переезда – всё равно вопрос о приёме на работу был уже фактически делом решённым.
