Я находила друзей и теряла их, брала ответственность за чужую судьбу в свои руки, старалась не засыпать над занудными цифрами бухгалтерских книг, балансировать между вызовом обществу – и ролью леди, гнала от себя дурман романтики и поддавалась ему на одну-единственную ночь маскарада…
Я училась быть собой.
И поэтому на праздник в честь двадцатилетия так хотела созвать, не тех, кому
На мгновение прикрыв глаза, я выдохнула – и достала из стопки бумаги еще один чистый лист.
Через час на моем столе лежали два списка гостей – для званого ужина и для встречи в кофейне.
В самом верху первого значилось «маркиз Рокпорт».
Второй открывало имя Эллиса.
Кажется, это было правильно.
С тех пор, как я подготовила списки гостей, прошло три дня. До официальной рассылки приглашений оставалось еще примерно полнедели. Но людей со второго листка я начала потихоньку зазывать сразу же, по мере того, как они приходили в кофейню. Их было немного, и некоторые из них оказались сразу в обоих списках – как Эрвин Калле, например, или Глэдис. Кое-кто в «Старое гнездо» не заглядывал вовсе – взять хотя бы Лоренса и Джулию Уэстов, лишь недавно вернувшихся из свадебного путешествия. Их приходилось навещать, чтобы пригласить лично.
А на сегодняшний вечер у меня был намечен визит Эллиса – и разговор о расследовании… и не только.
– Леди Виржиния, все двери мы закрыли, кроме черного хода, – сообщил Георг, неодобрительно поглядывая на меня; причина его недовольства была ясна как день, но менять решение я не собиралась. – Вы уверены, что хотите, чтобы я проводил миссис Хат? Ведь тогда вы останетесь здесь в одиночестве.
– Ничего, со мною будет Мэдди, – улыбнулась я.
Мадлен задергивала занавески, беззвучно напевая что-то себе под нос – получались у нее только забавные шипящие звуки, но мы все уже привыкли к этому – и слегка приплясывая в такт. Но когда она меня услышала, то обернулась к Георгу, стукнула себя кулачком в грудь, указала пальцем на меня и состроила воинственную рожицу.
Георг поджал губы.
– Да, Мадлен, мы знаем, что ты готова защищать леди Виржинию до последнего. Однако мне все равно хотелось бы убедиться в том, что она благополучно отбыла домой, а лишь потом ехать самому.
– Глупости, – отмела я все возражения решительным жестом. – Вам действительно стоит проводить миссис Хат. Она плохо чувствует, и я беспокоюсь о ее здоровье. Она сегодня теряла сознание – от духоты на кухне, по ее словам, но ведь раньше за ней такого не водилось! А вы единственный, кто можете о ней позаботиться, и мне еще приходится вас уговаривать, – покачала я с укором головой. – Что же до меня, не извольте беспокоиться. Во-первых, мы же не пойдем бродить по городу, а просто посидим в кофейне. Во-вторых, мистер Маноле уже сидит на кухне и ждет лишь моего приказания – как велю, так сразу отправимся в особняк. В-третьих, скоро придет детектив Эллис, а уж с ним мне точно ничего не страшно.
– Одна, наедине с двумя мужчинами?
Голос у Георга посуровел.
– Мэдди побудет моей дуэньей.
– Мадлен сама – наивная, беспомощная девушка! – вспылил Георг. «Наивная, беспомощная девушка» развернулась резко, как змея, и грозно уперла руки в бока. Взгляд ее не обещал Георгу ничего хорошего. – Как она может уберечь вас от… от…
– У-у, мистер Белкрафт, не знал, что вы мне настолько не доверяете.
– Эллис!
– Мистер Норманн!
– Да-да, это я, всеми обожаемый, везде обсуждаемый и страшно голодный, – ослепительно улыбнулся детектив. – Мистер Белкрафт, не извольте волноваться. Идите уже провожать миссис Хат, а то она сидит на кухне с таким неприкаянным видом, что аж сердце кровью обливается. Честное джентльменское… нет, так вы мне не поверите… готов поклясться своим полугодовым жалованием, что в моем обществе леди Виржинии ничего не грозит, – подмигнул он мне. – Ну, а в крайнем случае она всегда может откупиться от меня каким-нибудь пирогом. Или еще чем-нибудь вкусным.
– Вот видите, Георг? Эллис пообещал, – улыбнулась я и заглянула кофейному мастеру в глаза. – Или вы ему не доверяете?
– Не доверяет… – трагически произнес Эллис. – Как теперь жить? К слову, насчет миссис Хат я был совершенно серьезен.
Георг хмуро оглянулся на темный коридор, связывающий кухню и зал.
– Ну, хорошо. Мистер Норманн, полагаюсь на вас. Доброй ночи!
Видимо, из двух боровшихся в душе страхов, за меня и за первую и единственную свою любовь, победил второй.
– Доброй ночи, Георг.
– Доброй, доброй, – благодушно закивал Эллис, мгновенно утратив всю свою трагичность. – О, Виржиния, а можно я брошу пальто вон на тот стул? Оно безобразно мокрое, там лепит такой снег с дождем, что, честное слово, мне даже жалко преступников, которые выйдут сегодня на улицы Бромли грабить и убивать под покровом ночи… М-м, а чем это пахнет?
– Смотря что вы имеете в виду, – неопределенно качнула я головой, присаживаясь за столик. – Я приготовила глинтвейн и оставила для вас два куска пирога с мясом и сладким перцем. Мэдди?
