– Все-то вы мудрите, умные больно, – пожала плечами Зельда. Кажется, она вновь становилась самой собою – ворчливой, не имеющей ни малейшего уважения к леди, нахальной гипси. – Ну, да мне в госпиталь и не надобно, тьфу-тьфу. Обойдусь как-нибудь и без докторов. Они, чай, сначала до смерти залечат, а потом скажут, что так и было… – и она сощурилась: – Али ты, птичка моя, эдак посочувствовать мне решила? Я и так тебе кругом должна теперь, не надо больше помощи. Оставь меня у Эйвона, Лайзо знает, где, а я напрямки до дому-то и дойду.
– Вы уверены? – переспросила я, быстро оглянувшись на Лайзо. Он, хоть вел автомобиль ровно, как всегда, но прислушивался к нашей беседе напряженно. «Беспокоится за мать, – подумалось мне. – Конечно, любой сын будет волноваться в такой ситуации». – А как же преследование гипси в городе? Вдруг на вас нападут по дороге?
– Не нападут, – махнула рукой Зельда и нахмурилась. – У нас-то, в Смоки Халлоу, пока никто и не пропадал. Говорят, ему чистенькие детки нужны, а не наши замарашки…
От ее слов повеяло смертельным холодом.
– Ему? – растерянно переспросила я.
– Душителю с лентой, – негромко ответил Лайзо вместо Зельды.
У меня появилось чувство, что я не знаю чего-то очень важного.
– Какой еще душитель? Убийца?
– А кто ж еще? Ох, не к ночи будь он помянут, – понурилась Зельда. – Ох, Лайзо, с
– Да, матушка, – ответил он с необыкновенной нежностью, сворачивая к обочине и останавливаясь. – Автомобиль быстрее кэба.
– Охохонюшки, чудно-то как, – вздохнула Зельда, глядя на метель за окошком. – Значит, пойду я… Благодарствую, птичка, за помощь, – обратилась она ко мне уже в третий раз. – Теперь я дома с дюжину дней пересижу, а там – как будет, так будет. Удачи тебе, – улыбнулась она, и морщинки-лучики разбежались от уголков глаз, напоминая о ее настоящем возрасте. – Кстати…
Зельда вдруг цапнула мою руку и перевернула ладонью вверх, вглядываясь в линии судьбы. У меня по спине пробежали мурашки. Накатило страшноватое и одновременно смешное ощущение, похожее на щекотку.
– Вот тебе мое предсказание в благодарность. Ждет тебя от судьбы нежданный подарок, по крови чужой, а сердцу милый. Сперва ты за ним пойдешь, после – он за тобою, а после вы вместе пойдете… Ну, до встречи, пташка моя, вспоминай Зельду-гадалку почаще!
И была такова.
Несколько секунд я потратила на то, чтобы справиться с ошеломительным эффектом прощальной «благодарности» Зельды, а потом коротко приказала Лайзо:
– Идите и проводите свою мать до дома, мистер Маноле. В конце концов, она же подвернула ногу и едва идет. Ну же, поторопитесь, – и я демонстративно уставилась на хаотическое белое мельтешение за окном. Хотелось прижаться к запотевшему стеклу пылающим лбом и закрыть глаза. Святые небеса, сколько же еще будет длиться эта зима? Так не хватает света, все время клонит в сон…
– А как же вы, леди? Тут район-то не спокойный, люди всякие похаживают… Как же вы одна ждать будете?
Лайзо медлил, хотя ясно было, что ничего он не желает сейчас больше, чем пойти за своей матерью.
– С помощью Святой Генриетты Милостивой и Святой Роберты Гринтаунской, – механически отшутилась я и, скосив взгляд на Лайзо, не смогла удержаться от смешка: – Мистер Маноле, не делайте такое лицо. Разумеется, у меня в сумочке лежит револьвер. Дядя Рэйвен… то есть маркиз Рокпорт настоял на том, чтобы после того случая на балу я всегда носила с собою оружие. Идите и ничего не бойтесь. Я не трепетная лань и могу за себя постоять.
– Слушаюсь, леди, – с облегчением выдохнул Лайзо и заглушил мотор. – Я скорехонько обернусь, одна нога здесь – другая там, и получаса не пройдет. И, это… спасибо.
Он улыбнулся – совершенно сумасшедшей улыбкой; в ней не было ни тени наигранности, самодовольства или желания произвести впечатление, как обычно. Нет, только искренняя благодарность – и светлое счастье.
Щеки у меня загорелись.
Как заколдованная, я медленно отвернулась и кивнула деревянно – мол, поторопитесь. Хлопнула дверца машины. Послышались удаляющиеся торопливые шаги, потом радостный и удивленный возглас Зельды – и стало тихо.
Я осталась одна.
…холод оконного стекла не прогнал ни жар, ни дурные мысли.
Иногда пропасть между разными слоями общества становилась болезненно очевидной. Бедные кварталы, если судить по рассказу Зельды, сейчас превратились в бурлящий котел из-за разговоров о «душителе с лентой». А я, владелица «Старого гнезда», на которую каждый вечер обрушивалась целая лавина разнообразных слухов и великосветских сплетен, ничего не знала об этом убийце. И все потому, что людей нашего круга он не трогал – только детей из бедных, а потому беззащитных семей.
«Ему
