– Если вы имеете в виду детектива Эллиса – прошу, оставим эту тему. Кажется, мы уже давно обо всем договорились.
Маркиз хотел ответить, но тут подошла Мэдди с нашим кофе. Пришлось временно взять паузу. Мне не нравилось таиться от подруги, но поступать наперекор желаниям дяди Рэйвена было еще глупее.
Так или иначе, я могла рассказать ей все и после.
– Нет, на сей раз дело не в мистере Норманне, – ответил он, когда Мадлен наконец отошла. – Уезжая по делам, я, памятуя о случае после бала в ночь на Сошествие, поставил в Бромли одного человека следить за прессой. У него неплохие связи с редакторами всех двадцати шести газет, а с владельцем «Бромлинских сплетен» он и вовсе на короткой ноге. И вот вчера мой друг едва успел наложить запрет на одну маленькую, но крайне неприятную заметку в клятых «Сплетнях». А говорилось в ней о том, что некая леди В., графиня и известная бунтарка, под предлогом благотворительных визитов в детские приюты ездит на свидание к своему любовнику, мистеру А.Н.
Я нахмурилась. Кофе сразу показался мне слишком приторным и неприятным.
– Погодите. «Леди В.», скорее всего, это я. И действительно вчера у меня была благотворительная поездка в приют имени Святого Кира Эйвонского… Но кто такой, скажите на милость, «мистер А.Н.»?!
– Алиссон Норманн, я полагаю, – неприятно улыбнулся маркиз. – Я знаю, куда вы вчера ездили и куда направились после. Но то
– Что вы сказали? Я ослышалась, кажется.
Голос у меня заледенел.
– Успокойтесь, Виржиния. Мои люди вовсе не ходят за вами по пятам, – невозмутимо откликнулся дядя Рэйвен. – Они, так сказать, отслеживают ваши планы и визиты, и предотвращают неприятные последствия, если вы вдруг чрезмерно увлечетесь… кхм, образом жизни бесконечно уважаемой и ныне покойной леди Милдред. И, поверьте, зря они в вашу жизнь нос не суют. Вопрос в том, откуда вообще мог узнать продажный газетный писака о той поездке в приют, коль скоро вы ее не афишировали. И как он пронюхал, что в тот же день туда для расследования приедет детектив Норманн…
– Он предпочитает называть себя детективом Эллисом, дядя.
– Не имеет значения, – коротко ответил маркиз и пригубил кофе, давая понять, что спор окончен.
– Может, и мне звать вас тогда Ричардом?
Маркиз поперхнулся глотком кофе и закашлялся.
– О, нет, благодарю покорно. Всех моих благородных предков по отцовской линии называли при рождении «Ричардами», так позвольте мне хотя бы в быту избавиться от гнета родового имени.
Я улыбнулась шутке маркиза, которая и шуткой-то была хорошо, если на треть, и задумалась. И правда, откуда мог газетчик узнать такие подробности? «Бромлинские сплетни» выходят в шесть вечера, последние статьи в номер сдаются за четыре часа до выпуска, в приют я приехала около полудня… Значит, о поездке газетчик проведал заранее.
– И все же, возвращаясь к той злополучной статье… Скажите, дядя Рэйвен, – медленно начала я. – А не мог кто-то из приюта сообщить о моем визите?
Маркиз со вздохом отставил чашку и посмотрел на меня. Из-за синих очков выражение его глаз было не различить.
– Я рад, что вы проявляете аналитические способности, Виржиния, но, увы, люди из приюта не причастны к этой статейке. О вашем визите знали все работники. Но вот прибытие Эллиса стало неожиданностью даже для настоятеля храма, если он, конечно, не солгал, отвечая утром на мои вопросы. А ведь статья посвящена именно вашей мнимой встрече с детективом Норманном… Либо этот писака следил за вами, планируя написать слащавую статейку о благотворительном визите и лишь в последний момент добавил в нее перцу, либо среди вашего ближайшего окружения есть человек, работающий на газету. Заметьте, я даже не рассматриваю сейчас безусловно неприятные для вас версии – например, что статью написал сам детектив Норманн.
– Поверьте, я это ценю. Благодарю за деликатность.
– Не стоит, драгоценная моя Виржиния.
Маркиз пробыл недолго. Вскоре, после второй чашки кофе, он ушел, но наш короткий разговор оставил мне обильную пищу для размышлений. Невольно я задумалась о том, кто бы мог шпионить для газетчика. По всему выходило, что наиболее осведомленной была Мэдди, но, святая Генриетта, если не доверять ей, то кому доверять? Да и как немой, скромной, всецело преданной мне девушке сговориться с продажным журналистом?
Нет, невозможно.
Хотя бы потому, что мужчин Мадлен по большей части на дух не переносит, делая исключение лишь для Георга, для застенчивого сына полковника Арча, а с недавних пор еще и для Эллиса и – иногда – для Лайзо. Но с полковничьим сыном откровенничать она не стала бы, а все остальные точно не имеют отношения к газете.
Разве что Лайзо…
«А ведь он знал о моей поездке в приют, – внезапно подумала я. – И о том, что там будет Эллис, тоже знал. И у Лайзо вполне хватило бы авантюрного духа написать обо мне и Эллисе статью».
