Кофейные истории полностью

– Вот именно, Виржиния, – без всякого выражения произнес дядя Рэйвен. – В этом случае виноваты были вы и только вы. Необдуманный риск всегда влечет за собой трагические последствия. И не только для вас, Виржиния, но и для тех, кто так или иначе связан с вами, – он так же неторопливо обогнул стол, направляясь ко мне. – Рискуя собой, вы несете ответственность за благополучие тех, кому вы дороги. За их жизни… и чувства, – дядя Рэйвен стоял уже вплотную ко мне, и никакими правилами этикета нельзя было это оправдать. – Если бы вы знали, что я пережил за эти два дня…

Я не выдержала и обернулась:

– Дядя Рэйвен, я действительно очень сожалею, что… – и потеряла равновесие. Пошатнулась, наступила на больную ногу, не смогла сдержать вскрик – но дядя Рэйвен успел поймать меня до того, как я упала.

Поймал – да так и прижал к себе, стиснув так, что едва можно было вздохнуть.

– Что вы там делали, Виржиния? – спросил он тихо. – Рано утром, одетая, как провинциальная вдовушка. Если кто-то вас шантажирует, принуждает к чему-либо…

– Нет! – я испугалась и поспешила опровергнуть догадку. – Клянусь, меня никто не вынуждал никуда ехать, я сама решила.

– Тогда почему?

Я не видела выражение его лица, но от одних мучительно-напряженных ноток в голосе у меня сжималось сердце. Дядин сюртук источал слабый запах бхаратских благовоний – пыльно-пряный, щекочущий. Щеку царапала грубоватая вышивка; черное на черном, практически неразличимый узор, разглядеть который можно лишь с расстояния вздоха – или кончиками пальцев.

Так же, как и истинные чувства маркиза.

– Я не могу сказать, дядя.

– Вы не собирались никуда ехать, когда я покидал особняк.

Он уже даже не спрашивал.

– Нет.

– Эта встреча была назначена на утро?

– Нет, – я запнулась, но все же ответила честно. – Не спрашивайте, прошу вас.

– Могла ли эта встреча нанести ущерб вашей чести и репутации?

– Дядя Рэйвен! – я не выдержала и оттолкнула его, буквально рухнув в кресло. Ногу прострелило резкой болью.

Маркиз глядел на меня сверху вниз, но в глазах его было столько мучительного понимания, словно это он стоял коленопреклоненный, а я прижигала протянутую руку раскаленной кочергой.

– Значит, могла, – он криво улыбнулся. – Виржиния, скажите мне откровенно – вы влюблены?

В первую секунду я даже не сумела полностью осознать смысл вопроса, а потом испытала огромное облегчение.

Лгать не придется. Можно сказать правду, и дяде эта правда понравится.

– Нет, клянусь вам. Если мной и овладела какая-либо страсть, то это… – я запнулась, соображая, как лучше выразиться. – …пожалуй, наследие леди Милдред.

Незримая тень, омрачавшая взгляд дяди Рэйвена, растаяла, как снег под летним солнцем.

– Любопытство и авантюризм.

– Верно, – улыбнулась я и коснулась его руки, холодной, как лед. – Конечно, это был рискованный и неразумный поступок, нашептанный жаждой перемен, романтичностью, усталостью от официоза… Небеса знают чем! Пожалуй, среди белого дня я не отважилась бы – голос разума не молчит, но тогда, после случая со змеей и долгого, долгого дня на меня как помрачение нашло. Я осознавала, что поступаю неосторожно. И слава святой Роберте, что мне хватило предусмотрительности захватить с собою нож и револьвер, – я поймала взгляд дяди Рэйвена, чувствуя необъяснимую вину. – И, боюсь, не жалею о том, что поступила именно так. Ведь если б я не попросила возницу проехать мимо станции, как поступала всякий раз в последнее время, то кто знает, сколько бы еще Душитель убивал безнаказанно? А тот мальчик… тот, что живет сейчас в этом доме, в гостевой комнате… Его могли бы и не успеть спасти.

– Ваша жизнь, Виржиния, важнее для меня, чем жизни десятка таких мальчишек, – сухо откликнулся дядя Рэйвен. Кажется, мой сбивчивый монолог не только развеял тревоги… но и парадоксальным образом рассердил его. – Вижу, вы всеми путями пытаетесь увести меня от главного – куда и зачем вы ездили той ночью. Возница рассказал, что кэб нанял высокий мужчина с иностранным акцентом, скрывавший свое лицо. Полагаю, что я как ваш жених, моя леди, имею все права знать о других мужчинах в вашей жизни.

Я вспыхнула.

– Дядя Рэйвен, ваши шутки уже перешли грань!

– А я не шучу, драгоценная моя невеста, – маркиз снял очки и склонился надо мною. Его прямой взгляд было выдержать труднее, чем путь по туннелям на сломанной ноге. – Вы действительно недооценили риски. Кое-что о вашем участии в финальной части расследования просочилось в прессу. Еще немного, и люди начали бы задавать вопросы. Те же, что и я – что вы делали в семь утра у станции метро, будучи одетой неподобающим для вашего положения образом? К счастью – к счастью для вас, Виржиния, – глаза у него стали как темный лед, – возница уже не сможет проболтаться кому-то из репортеров о загадочном мужчине, нанявшем кэб. Джордж О’Генри был уже далеко не молод и – вот беда! – у него стало плохо с сердцем прямо на допросе в Управлении спокойствия. Не правда ли, удачная случайность?

У меня по спине пробежали мурашки.

Дневной свет будто бы померк.

– Это ведь вы его убили.