Чендлер ничего не ответил; он оглянулся, словно ища в толпе кого-то взглядом, но не нашел и тихо выругался. Я же проследила за его взглядом – и со своего места легко различила за спинами зевак Арлин Кэмпбелл и Мэй.
– Дядя Рэйвен, мне нужно отлучиться на некоторое время, – беспечно улыбнулась я. – Возможно, в мое отсутствие вам будет удобнее решать возникающие проблемы?
– Решать – что? – маркиз быстро взглянул в ту же сторону и, завидев шляпку Арлин, все понял. – Да, конечно. Не смею задерживать вас, дражайшая моя невеста.
– Лиам, идем с нами, – позвала я мальчика. Тот кивнул, как завороженный, продолжая наблюдать за секретарем, неторопливо развязывающим шнурок на волосах. – Надо расспросить леди Кэмпбелл, пока до нее не добрался супруг.
– Спасти принцессу? – спросил секретарь, услышав мою реплику, и обернулся. И на мгновение, в пол-оборота, он напомнил мне портреты отца в особняке на Спэрроу-плейс. Я только сейчас осознала, что Мэтью Рэндалл так же сероглаз, как и мы с отцом, и волосы у него того же оттенка… Он был всем похож на моего брата, если бы такой существовал, и лишь возраст исключал такой вариант.
«Надо будет расспросить дядю, откуда он взял этого Мэтью Рэндалла», – подумалось мне, но виду я не подала и лишь поторопила Лиама:
– Ну же, пойдемте, баронет Сайер. Принцесса ждет.
Уже выбравшись за пределы плотного круга зевак, я расслышала краем уха, как дядя Рэйвен говорит:
– А вот, наконец, и капитан Мерри. Вы вовремя, друг мой.
– Как всегда. Но сейчас, похоже, стоило обратиться сразу за врачом… Клэнси, ну-ка, сбегай за доктором Ли. А мы пока разберемся здесь. И досталось же тебе, Кэрриган, бедняга… Что скажете в свое оправдание, мистер Чендлер?
Леди Кэмпбелл стояла чуть в отдалении от толпы и плакала так отчаянно, что сердце у меня разрывалось. Мэй утешала её, как могла:
– Ты не виновата, Лин. Что же, тебе вообще теперь нельзя улыбаться? – повторяла она негромко, но, завидев меня, тут же умолкла. А я не стала лукавить:
– Добрый вечер, леди Кэмпбелл. Полагаю, вам лучше было бы уйти, пока ваш супруг занят разговором с капитаном. Иначе, боюсь, внимание мистера Чендлера затем обратится на вас – в самом скверном смысле этого слова.
– И что вы предлагаете, леди Виржиния? – выпрямилась Мэй, продолжая обнимать хозяйку. Арлин сквозь слезы посмотрела на меня, но, кажется, была не в состоянии вымолвить хоть слово.
– Пройти в мою каюту, – твердо ответила я. – Там вас никто искать не станет. С другой стороны, моя компания пойдет только на пользу леди Кэмпбелл и её положению в обществе – и это не пустые слова, все же имя Эверсанов-Валтеров имеет сейчас солидный вес. Даже такому человеку, как Чендлер, не к чему будет придраться.
– Ах, чай в компании истинной леди, – задумчиво кивнула Мэй. Мне всё больше нравилась эта молодая женщина, явно улавливающая малейшие намеки, скрытые в словах собеседника. – Думаю, вы правы. Благодарю за приглашение леди. Арлин, идем? – тихо позвала она хозяйку, и та слабо кивнула.
Из-за моей хромоты и прискорбного состояния леди Кэмпбелл мы добрались до каюты лишь через четверть часа. Лиам открыл перед нами дверь, как настоящий джентльмен, а затем, внимательно оглядев коридор – нет ли кого постороннего? – закрыл её на ключ. Я усадила леди Кэмпбелл в кресло и попросила Мэдди принести из спальни графин с водой, стакан и мятные успокоительные капли, которые миссис Хат вручила мне перед долгой дорогой. Проверенное средство подействовало прекрасно; потихоньку Арлин успокоилась и даже смогла рассказать мне, что же в действительности произошло на палубе.
– Это все моя вина, – произнесла юная леди Кэмпбелл хриплым, сорванным голосом. – Если бы я только не улыбнулась тому рыжему моряку… Понимаете, Рольф опять меня отчитывал из-за… – она осеклась, испуганно взглянула на Мэй. – Словом, отчитывал. Так негромко, но ужасно, ужасно стыдно, я все время боялась, что кто-нибудь услышит… И случайно выронила ридикюль на ходу. А тот матрос оказался рядом и подал мне его. И сказал: «Это ведь твое, красавица?», а я улыбнулась, просто не смогла не улыбнуться, ведь меня никогда не называли красавицей, я все слышу – оглобля, или дура, или кочерга… А Рольф увидел, как я смотрю, и вдруг впал в бешенство.
– На самом деле, он взбесился потому, что испугался – матрос мог услышать его мерзкие речи, – вмешалась Мэй. Она стояла за плечом Арлин, как небесный хранитель, и брови у неё были сурово сдвинуты, а в глазах было то же особенное выражение, как на изображениях святой Роберты Гринтаунской. – Простите, леди Виржиния, но могли бы мы поговорить с вами… приватно?
Я оглянулась на Мэдди. Та быстро кивнула и указала на дверь, потом дернула себя за мочку уха.
«Послушаю из коридора», – значило это.
– Хорошо, – улыбнулась я, обращаясь к Мэй. – Мадлен, Лиам, не затруднит вас найти горничную и заказать чай и пирожные к нам в каюту? – и я подмигнула Лиаму.
Он был умным мальчиком.
– Конечно, леди Гинни, – поклонился он, явно подражая шутливым манерам Эллиса, а затем вышел вслед за Мадлен.
