Послышались отчетливые – пожалуй, даже слишком – удаляющиеся шаги по коридору, а затем всё стихло. Я выждала полагающееся время и затем произнесла:
– Что ж, вот мы и наедине.
– Мэй, ты уверена?.. – спросила вдруг порывисто Арлин, снизу вверх глядя на служанку, но она сузила глаза и ответила без тени сомнения:
– Да. Леди Виржиния, – начала Мэй твердо, – вы, наверно, удивлены моим чересчур смелым поведением. Но это лишь потому, что до смерти лорда и леди Кэмпбеллов и Дэвида я воспитывалась… как одна из дочерей рода Кэмпбелл. И для этого было основание.
– Полагаю, вы сестра Арлин, – улыбнулась я ободряюще. – Что ж, это заметно даже и стороннему наблюдателю. Ваше сходство удивительно.
– Да, сестра, – наклонила голову Мэй. – Ошибка юности лорда Кэмпбелла. Моя мать не самых благородных кровей; она была актрисой и умерла родами. Меня забрали в поместье Кэмпбеллов – лорд был хорошим человеком. Как и леди Агнесс Кэмпбелл… Она относилась ко мне очень по-доброму, и когда родилась Арлин – доверила мне заботу о ней… А потом появился тот человек – и разрушил всё.
Глаза Мэй полыхнули такой отчаянной яростью, то мне стало не по себе.
– Мистер Чендлер?
Арлин вздрогнула и прижала руки к груди в бессознательном жесте защиты.
– Да, – зло выдохнула Мэй. – Еще когда он начал свататься к Арлин, мы поняли, что добром дело не кончится. Ведь титул должен был унаследовать Дэвид, а вес Кэмпбеллов в обществе не настолько велик, чтобы проблемы Чендлера могла решить женитьба на младшей дочери барона. Лорд Кэмпбелл выставил Чендлера, а через четыре месяца и он, и Агнесс, и Дэвид – все слегли со страшной болезнью. И я готова поклясться, что руку к этому приложил Чендлер! Так Арлин внезапно осталась сиротой, и только я была у нее теперь во всем мире. И тогда я пообещала себе, что смогу защитить сестру любой ценой. Я притворилась простой служанкой, благо о моем истинном положении знали немногие, и стала везде следовать за Арлин. Мы не сумели предотвратить этот фарс, эту свадьбу, потешившую самолюбие негодяя Чендлера… Но хотя бы мы остались вместе.
– Мне очень повезло, – сквозь слезы улыбнулась Арлин. – Не знаю… Если бы я осталась совсем одна, то, наверно, покончила бы с собой. Я такая слабая…
– Ты сильнее, чем ты думаешь, Лин, – серьезно ответила Мэй и снова посмотрела на меня. – А теперь я расскажу вам кое-что, леди Виржиния, с чем мы не можем справиться сами. То, из-за чего Чендлер на самом деле едва не убил того матроса – не из-за улыбки же, в самом деле… Только, умоляю, сохраните эту тайну!
– Слово леди.
– Мистер Чендлер… – начала Мэй.
– Я сама, – тихо, но решительно прервала ее Арлин, вытирая кончиками пальцев набежавшие слезы. – Леди Виржиния… леди Виржиния, только не думайте обо мне плохо, но я не пускаю Рольфа в свою спальню. Сначала сказывалась больной, а теперь мы с Мэй каждый вечер подпираем дверь стулом. Рольф злится, но он не может бить меня слишком сильно… А я лучше умру, чем подарю ему наследника и испачкаю кровь Кэмпбеллов кровью этого…
– …мерзавца! – подхватила Мэй. – И именно из-за закрытой двери ворчал сегодня Чендлер. А моряк, возможно, услышал лишнее, за что и поплатился. Ах, леди если б вы знали, как я ненавижу этого Чендлера! – вырвалось у неё. – Если бы я могла, то убила бы его собственными руками.
Не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, я медленно выдохнула и провернула на пальце бабушкино кольцо.
– Не могу сказать, что не разделяю ваши чувства, Мэй. Однако смею надеяться, что вы достаточно благоразумны.
– Пока ещё да, – опустила взгляд Мэй. – Но если мы не придумаем, как до окончания путешествия сделать этот брак недействительным…
Тут я озадачилась.
Около восьмидесяти лет назад брачные законы в Аксонии сильно смягчились. В далеком прошлом остались те времена, когда жена была зависимой, беспомощной и беззащитной, а добиться развода могла, лишь если муж совершал прелюбодеяние, отягощенное неким пороком, осуждаемым в обществе. Например, кровосмешением или жестокостью… Теперь брак мог быть расторгнут и по обоюдному согласию, и, самое главное, по инициативе супруги. Если муж был неверен, если он растранжиривал приданное и не заботился о детях, если сильно избивал жену, если за пять лет брака не появлялось наследника – официальные власти, заручившись одобрением церкви, давали супругам развод.
Но ни один из этих поводов, увы, не подходил к случаю Арлин.
Свидетелей того, как Чендлер избивал ее, не было, а синяки на руках он легко мог объявить следствием падения с лестницы, как водилось. Измена… в том, что Чендлер не был верен Арлин, я не сомневалась, но вряд ли хоть одна женщина отважилась бы свидетельствовать против него. Приданное по сравнению с его собственным состоянием и вовсе казалось жалкими крохами. Наследник не появлялся по вине самой Арлин…
