Ответить он не успел – и к счастью, иначе мы наверняка бы поссорились. В столовую вошёл мистер Чемберс и сообщил, что принесли почту; Магда маячила за его плечом, делая страшные глаза: вероятно, письмо получила именно она, однако войти в комнату, где находился ядовитейший из ядовитых сэр Клэр Черри, не решилась.
Конверт был небольшой, но пухлый, сделанный из странной хрустящей бумаги. Увидев его, дядя насторожился, и губы его перестали кривиться в приторной улыбке.
– Могу я взять? – поинтересовался он ровно.
Мистер Чемберс встретился со мною взглядом и дождался разрешающего кивка.
– Конечно, сэр. Прошу.
Конверт дядя принял осторожно и вскрыл на собственном блюдце из-под десерта, а затем вилкой аккуратно извлёк из него содержимое.
Это оказалась иссиня-чёрная прядь волос, скреплённая длинной алой лентой.
– Любопытно, – пробормотал дядя. Прядь он только разглядывал, причём издалека, касаясь её только исключительно вилкой и ножом. – Сырая. И пропитана явно не кровью. Чемберс, стеклянный колпак. Да-да, этот, для тортов. Поставьте на большую тарелку, накройте и унесите в мою комнату. Там будет Джул, скажите, что я срочно хочу его видеть… Нет, впрочем, не срочно – через десять минут.
Чемберс удалился, с необычайной осторожностью унося на блюде под стеклянным колпаком и прядь с лентой, и конверт, и запачканную вилку с ножом. Клэр же присел на стул, на самый краешек, и переплёл пальцы рук.
– Конверт из вощёной бумаги, – пояснил он рассеянно. Густые белёсые ресницы подрагивали. – Не пропускает влагу. А здесь он ещё и тройной. Содержимое пропитано жидкостью, и принюхиваться к ней мне отнюдь не хочется. Некоторые яды весьма летучи, Виржиния…Что вы думаете? И отпустите стол. Испортите себе ногти – будут руки птичницы, а не леди.
Только сейчас я поняла, что всё это время цеплялась за край столешницы. Меня колотило. Но, как и во сне, вовсе не от страха.
– Это волосы Лайзо. То есть мистера Маноле.
Голос у меня охрип, а голова сделалась лёгкой-лёгкой. Очертания мебели и стен слегка мутились перед глазами. Я очень ясно чувствовала запах кофе и чуть слабее – дядиного пьяно-цветочного парфюма.
– Мне тоже кажется так, – плавно кивнул он. – И что вы чувствуете?
Я машинально прижала ладонь к груди и провела с усилием – от горла и немного ниже, несколько раз. Воздуха не хватало, хотя домашнее платье было достаточно свободным. Воротничок царапал шею и душил.
Было жарко.
Белый молочник маячил перед глазами, и очень просто оказалось представить, как он врезается в каминную полку и разлетается на сотню осколков.
– Мне… Я хочу её уничтожить, – тихо произнесла я, чувствуя, что ещё немного – и сорвусь на крик. – Она посмела вторгнуться в мой дом. В мой дом. Посмела отобрать то, что принадлежит мне.
– Водителя? – серьёзно спросил Клэр.
Я стиснула кулаки, заставляя себя не думать о судьбе Лайзо. Он сильный, умный. Он мужчина. С ним не так легко справиться, как хочет заставить меня поверить Финола.
– Да.
– Ах, так.
– Ах, так! – не выдержала я и передразнила дядю. – Почту давно вскрывает Юджиния. В мои руки письма зачастую попадают через несколько часов, уже отсортированные. Вы хоть понимаете, что это значит? Впрочем, забудьте, – сорвалось с языка резкое. Не было сил больше сидеть и смотреть в спокойные голубые глаза напротив. – Пусть блюдо с письмом пока постоит у вас, туда хотя бы дети не доберутся. Я вызову Эллиса.
Пол немного шатался под ногами. И далеко я не ушла: покинуть столовую Клэр мне не позволил.
– Постойте, Виржиния, – произнёс он словно бы с неохотой. – Если мисс Дилейни шлёт что-то безупречно узнаваемое, вроде локона, значит, она пытается убедить вас в том, что Маноле у неё. Если она так старается, то на самом деле его уже нет. Он либо сбежал, либо мёртв.
Я замерла.
– А волосы?
Клэр насмешливо закатил глаза:
– Вы же не полагаете, что достать угольно-чёрную прядь немного вьющихся волос так сложно? И, да, кстати, если мисс Дилейни торопится – наверняка кто-то сел ей на хвост. Или вот-вот сядет.
Мне вспомнилось решительное выражение лица Эллиса и спокойное обещание победы в глазах маркиза Рокпорта.
– Не «кто-то», дядя. Их двое.
Он усмехнулся, обнажив ровные белые зубы:
– Трое, дорогая племянница.
За беспокойным утром последовал мучительный день. Из-за всех волнений навалилась головная боль. Я ходила точно с котлом кипятка на макушке, боясь лишний раз пошевелить шеей или наклониться. Дядя сперва посоветовал остаться дома, в тишине и покое, но уже через полчаса постучал в мой кабинет и, скрепя сердце, рекомендовал всё же выбраться в кофейню и показаться в обществе:
– Следует иногда переступать через дурное самочувствие во имя репутации.
– Вы хотите сказать, во имя редкой возможности щёлкнуть по носу пакостника и показать, что его усилия бесплодны?
– Ах, юная племянница начинает проявлять несвойственный женщинам ум. Неужели сказывается кровь Черри? – закатил он глаза. – Но без сопровождения отпускать вас рано, ведь леди так легкомысленны. Сплошные кружева и сладости в голове…
