В период мятежей белоказаков в Западном Туркестане Бейли более года скрывался и поддерживал связь с агентами белых, действовавшими против большевиков. Он описал это позже в своей книге[64].
Полковник Этертон вскоре после прибытия в Кашгар установил «сердечные отношения» с бывшим царским генеральным консулом Успенским, отказавшимся сотрудничать с Советским правительством. Успенскому он «многим обязан своими успехами в борьбе против коварной болезни большевизма». В чем же состояла эта борьба? Об этом он дает общее представление в своей книге, когда описывает трудности, которые испытывали советские власти в Ташкенте, «столкнувшись лицом к лицу с англичанами в северо-восточной Персии и сильным сопротивлением со стороны мятежных банд в Семиречье и Фергане, с которыми я поддерживал связь». Чтобы установить, что это была за «связь», стоит вспомнить, что английские фунты стерлингов и оружие поставлялись антисоветским силам во всех пограничных районах. Об этом свидетельствуют и архивные материалы того времени. Когда Этертон, расследуя действия индийцев, занимавшихся контрабандной переправкой оружия через Кашгар в Афганистан, обнаружил нарушителя, то «задержанный индиец заявил, что оружие предназначалось только для продажи ферганским мятежникам, воевавшим против большевиков». Этертон ограничился тем, что отправил нарушителя назад в Индию, вместо того чтобы арестовать его[65].
Интервенция только на первый взгляд являлась результатом «чистой случайности». На самом деле она была организована по прямой инициативе союзников, которые действовали в полном соответствии с генеральным планом от 21 декабря. Серьезную угрозу для Советской республики представлял мятеж, или бунт, или восстание (можно назвать это как угодно) чехословацкого корпуса в мае 1918 года, состоявшего из военнопленных чехов и словаков, сражавшихся в рядах австро-венгерской армии. Он насчитывал более 60 тысяч человек, хорошо вооруженных и дисциплинированных. Составы с военнопленными растянулись вдоль главных железнодорожных путей из Южной России до Омска. В основных подразделениях на командных постах находились русские царские офицеры, назначенные еще до Октябрьской революции. Эти офицеры «все до одного были антикоммунистами. Некоторые из них поддерживали связь с подпольными русскими организациями» — попросту говоря, с контрреволюционерами[66]. Союзники с самого начала весьма заинтересовались чехословацким корпусом, хотя непосредственные контакты с ним наладить было сложнее, чем с белогвардейскими формированиями в пограничных районах бывшей Российской империи. Потребовалось время. Однако реакционное руководство чехословацкого корпуса быстро шло на сближение с союзниками.
Мятеж начался внезапно. На встрече военных представителей союзников в Яссах в конце ноября 1917 года Вацлаву Черженскому, представителю чехословацкого легиона в Румынии, был задан вопрос, в состоянии ли корпус выступить против большевиков и оккупировать Украину. Он ответил, что это возможно при условии, если союзники помогут и предоставят достаточное количество оружия. Позже президент Масарик, в сущности, подтвердил это. Он говорил, что на чехов было оказано давление, и они, вместо того чтобы ехать во Францию, поступили в России в распоряжение союзников. «Лондон предпочел видеть нас в Европейской России и в Сибири». Но и сам Масарик присоединил бы чехословацкий корпус «к любой достаточно сильной армии, чтобы вступить в борьбу с большевиками и немцами во имя демократии». Но только интервенция японцев, по его мнению, позволила бы это осуществить. Во всяком случае, писал он, «нереально оккупировать и удерживать огромную территорию Европейской России силами в 50 тыс. человек. Двигаясь в направлении Москвы, нам пришлось бы оккупировать Киев и большое число городов и сел и при этом оставлять повсюду гарнизоны, что превышало наши возможности»[67]. Почему он упоминает Киев, станет ясно позже.
По свидетельству бывшего легионера Курфюрста, передавшего 28 января 1927 года свои воспоминания в канцелярию президента Масарика, чешские руководители в ноябре 1917 года разрешили с согласия Масарика легионерам второго полка, расквартированного в Киеве, дезертировать на Дон, чтобы поступить на службу в контрреволюционные казачьи войска генерала Корнилова, формировавшиеся в то время. Чехам было разрешено образовать свою часть под командованием военного инженера Крала и включать в нее отдельных чехов-нелегионеров, прибывающих из различных районов России[68].
