Это, во-первых, телеграмма г-на Линдлея из Петрограда, в которой передается послание капитана Кроми начальнику военно-морской, разведки 22 февраля 1918 года. Вот ее текст: «На Балтийском флоте, по всей видимости, не существует эффективного контроля. Я надеюсь организовать уничтожение всех имеющих ценность судов с помощью адмирала Рогворова и адмирала Бачерева». Во-вторых, это телеграмма Локкарта от 25 мая: «Если нам предстоит вмешаться в дела России без согласия большевиков, как это теперь представляется вероятным, то будет абсолютно необходимо уничтожить Балтийский флот. Я несколько раз беседовал по этому вопросу с капитаном Кроми. Как вам известно, он по своей инициативе провел в этом направлении определенную подготовку. Флот должен быть уничтожен почти одновременно с нашим вторжением» (парафировано в министерстве иностранных дел лордом Керзоном, лордом Хардингом и г-ном Бальфуром). Третьим документом является сообщение, посланное из Стокгольма британским посланником 7 сентября 1918 года, в котором говорится, что секретарь американской миссии в России Норман Армур, проезжая через Стокгольм, встретился с ним и сказал, что «три недели назад в Москве Локкарт известил его о том, что ему удалось подкупить латышских стрелков и что этот план известен французскому и американскому консулам и одобрен ими. Ему, Армуру, ничего не известно о намечавшемся на 10 сентября государственном перевороте — заговоре, который, как сообщают большевики, был ими раскрыт. Он этому сообщению не верит. Армур предполагает, что командир латышей решил просто отменить операцию. Что же касается Петрограда, то он видел Кроми за два дня до вторжения в посольство. Армур думает, что захваченные большевиками секретные документы — это составленные Кроми списки русских, намеченных для вербовки, и т. п. Ему не было известно, имеет ли Кроми отношение к планам Локкарта, касающимся латышских стрелков». Интерес представляет также заявление, составленное 3 сентября в министерстве иностранных дел в связи с сообщением об убийстве Кроми, после того как тот застрелил двух красногвардейцев, производивших обыск в здании посольства. В отношении приготовлений Кроми к уничтожению Балтийского флота в заявлении говорилось: «Его деятельность, осуществлявшаяся в течение нескольких месяцев с постоянным риском для жизни, неизбежно должна была привести к сотрудничеству с русскими, враждебно настроенными к большевистскому режиму. Вполне вероятно, что в его планы входило разрушение некоторых мостов, как это утверждают большевики»[96].
Таким образом, и деятельность Кроми, хотя она велась «по возможности тихо», полностью соответствует генеральному плану, составленному г-ном Бальфуром и одобренному военным кабинетом 21 декабря 1917 года в качестве руководства к действию для различных государственных ведомств, непосредственно подчиненных ему.
В той тайной подготовке к свержению Советской республики, включавшей деятельность как внутри страны, так и за ее пределами, Архангельску, с давних пор служившему морскими воротами в Россию, особенно в торговле с Англией, отводилась немаловажная роль.
Возможность подготовить мятеж местного населения была ничтожно мала. На сотни миль к востоку, югу или западу не наблюдалось какого-либо антисоветского движения. Борьба против германского влияния, германской военной угрозы была слишком нелепым предлогом, чтобы обмануть кого-либо. Только человек, живущий за две тысячи миль от этих мест, не знающий географии и одурманенный пропагандой, мог бы принять призывы к борьбе с немцами за чистую монету. В Архангельске даже не было того плацдарма, какой имелся у союзников в Мурманске с 1916 года и который они начали расширять с марта 1918 года. Практически в Архангельске могла быть осуществлена только высадка британских вооруженных сил, и поэтому обсуждение вопроса о вторжении происходило в Лондоне «по возможности» без уведомления британского консула. Его повседневная деятельность и контакты с местным Советом были для министерства иностранных дел, военного министерства, адмиралтейства и других ведомств удобной ширмой для подготовки вторжения.
