Тем не менее сообщения, встревожившие Коула, были известны и Янгу. Кроме того, из писем Локкарта генералу Пулю, которые шли через Архангельск, было видно, что теперь и Локкарт настаивает на вторжении. Как явствует из более поздних записей Янга, ему пришлось снабдить пятерых американцев, занятых изготовлением пресловутых «документов Сиссона» (фальшивок, которые должны были доказать, что большевики являются германскими агентами), поддельными удостоверениями «британских моряков», чтобы они могли отбыть из Архангельска на английском судне. Опасения Янга росли, а письма от генерала Пуля из Мурманска никак не способствовали спокойствию консула. Когда французский консул вернулся из Вологды, где находился посол Франции, Янг спросил у него: неужели правительства союзников настолько безрассудны, что начнут вооруженное вторжение? Французский консул ответил, что вторжение наверняка будет осуществлено. Он сказал: «Я в этом совершенно уверен».
После этой беседы 6 июня 1918 года Янг послал следующую телеграмму в министерство иностранных дел: «Срочно. В Архангельске ходят слухи о готовящейся в ближайшее время широкой интервенции союзников. Такая политика, по-видимому, находит полное одобрение недавно прибывшего французского консула и военной миссии».
Учитывая формальные заверения представителей союзников в Мурманске, повторенные им здесь с санкции министерства иностранных дел, Янг до сих пор опровергал эти слухи.
«Теперь, однако, — пишет он, — я получил от генерала Пуля задание расквартировать в Архангельске 600 военнослужащих офицерского состава. Создается впечатление об активной подготовке к вторжению, что подтверждается целым рядом косвенных сведений».
Янг пишет, что он, не имея никакого представления «о характере и масштабе предполагаемых операций и о выгодах, которые правительство Его Величества надеется из них извлечь», не может высказать определенного мнения о последствиях интервенции. «Я хотел бы, однако, выразить свое убеждение, — сообщает Янг в Лондон, — что любые преждевременные военные действия, произведенные без согласия местных властей, связаны с серьезным риском. Не принеся каких-либо значительных долговременных выгод, они даже в случае первоначального успеха могут поставить правительство Его Величества в условия все возрастающих обязательств, от которых оно будет не в состоянии освободиться, не скомпрометировав себя и не уронив своего престижа». Он не возражал против прибытия крейсеров, но только в качестве «пассивной силы». Одно лишь присутствие крейсеров, по мнению Янга, позволит «местным группам, дружественным нам, заявить о себе».
Следовательно, Янг пока еще никоим образом не исключал возможность военного вмешательства, но не хотел, чтобы оно было «преждевременным». Он считал, что можно заручиться согласием местных властей на такое же «вмешательство», как и в Мурманске, и что «пассивное присутствие» британских военных судов поощрит «антибольшевистские» силы.
В бумагах министерства иностранных дел, подписанных лордом Керзоном, было сказано, что Янг, по-видимому, «придает слишком большое значение» предшествовавшей переписке с ним. Ответ, посланный ему 12 июня, гласил: «У нас нет намерений предпринимать „преждевременные военные действия“, однако для союзников очень важно держать Мурманск и Архангельск открытыми и предпринять все меры предосторожности, чтобы сохранить доступ в эти порты. Большое число офицеров направляются на север России, чтобы заняться чешскими войсковыми частями. Гарантии, данные в моей телеграмме, о невмешательстве в дела русских и отсутствии у нас аннексионистских целей, разумеется, остаются в силе»[114].
Янг, конечно, не знал, что в то время не могло быть и речи о прибытии чехов в Архангельск. Однако ему было известно о тяжелых боях на Западном фронте. В письмах Янг требовал «полностью информировать его о планах правительства Его Величества в отношении Архангельска и России в целом». Он продолжал: «Согласно вашему прежнему заявлению, Британия отвергает аннексионистскую политику и не собирается вмешиваться во внутренние дела России. Вы дали соответствующие гарантии. В то же время письма, направляемые Локкартом генералу Пулю* свидетельствуют о том, что вопрос о широкой интервенции уже почти решен. Эта политика несовместима с предыдущей и в случае ее осуществления вопреки данным нами гарантиям подорвет доверие к вашим обещаниям.
Необъяснимая задержка генерала Пуля на несколько недель в Мурманске вызывает недоумение. Необычайная таинственность, окружающая его прибытие, приезд царских офицеров из Москвы в. Архангельск, по-видимому с тем, чтобы присоединиться к британским экспедиционным силам, нелепые слухи, подозрения и напряженность — все это, вместе взятое, может привести к отрицательным последствиям.
