Я стою рядом с ней, глядя, как мои коллеги болтают вокруг кулера. С Рассом двое парней, оба симпатичные, и если я правильно расслышала, то речь идет о баскетболе. В нормальной ситуации эта тема меня бы привлекла.
– Кроме того, Расс меня не интересует. Те двое парней симпатичнее, – это ложь. – Можешь не волноваться, – большая и жирная ложь.
– Никаких шашней ни с одним из них… Нет, не смотри на меня так, Аврора, я серьезно. Тебе не сойдет с рук только потому, что я люблю тебя и ты думаешь, что правила к тебе не относятся. Ты говорила, что этим летом хочешь обрести себя.
– Так и есть.
Пусть Дженна ниже меня, но даже с ростом пять футов два дюйма[8] ей удается немного сдвинуть меня влево, пихнув плечом.
– Заруби себе на носу: если ты займешься сексом с кем-нибудь на территории лагеря, я своими руками убью тебя и закопаю в лесу.
– Не убьешь. Он мне неинтересен, а я явно неинтересна ему. – Я возвращаюсь в реальность, обнимаю ее и прислоняю голову к ее голове. Я стала так делать, когда обогнала Дженну ростом, хотя знаю, что это ее раздражает. – Скажи еще раз, что любишь меня.
Она фыркает. В разлуке я скучала по этому звуку. Во время видеозвонков ее раздражение не производит такого же эффекта.
– А иначе что, пожалуешься на меня в отдел кадров? – спрашивает она.
– Скажи, – дразню я, пока она не делает попытку толкнуть меня локтем. Ее короткие черные волосы при этом щекочут мое лицо. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
– Я люблю тебя, Аврора Робертс. Добро пожаловать домой. А теперь отстань, мне нужно провести экскурсию.
– У меня сейчас ноги отвалятся.
Я бросаю на Эмилию недоверчивый взгляд.
– Ты балерина. Твоим ногам доставалось и похлеще.
– Если я балерина, это не значит, что босоножки не могут натереть мне ноги. Я выбрала неудачную обувь для чертовой прогулки.
– Типичная городская девочка, – дразню я. – Надо было читать больше романов о маленьких городках, чтобы подготовиться к реалиям сельской местности.
Дженна планировала короткую и деловую прогулку, подходящую для босоножек, но нас перехватил Купер, руководитель вожатых «Ежей», который, как я подозреваю, неравнодушен к моей наставнице. Он предложил объединить экскурсии. Это, конечно, мило и все такое, но благодаря Куперу и его энтузиазму мы гуляли на два часа дольше, чем остальные, и у меня сложилось впечатление, что я повидала в «Медовых акрах» каждую травинку.
Долгая прогулка дала возможность поговорить с другими вожатыми, кроме Расса, который держался впереди и болтал с Ксандером – парнем, который сидел с ним на собрании.
– Да, это моя оплошность. Мало читала про маленькие города.
Эмилия зарылась пальцами ног в песок на берегу озера. Это место обычно называют пляжем, и мы заняли здесь два шезлонга.
– Я хочу сесть на причале и опустить ноги в воду, – продолжает Эмилия. – Пойдешь со мной или посторожишь места?
– Останусь здесь.
Это идеальная зона, чтобы наблюдать за людьми. Прикольно смотреть, кто кого привлекает, и предсказывать, кто может сблизиться. Меня повеселило, как Орла говорила про запрет отношений внутри лагеря, зная, что никто не послушается. Когда я отдыхала здесь в детстве, мы всегда строили предположения, кто с кем тайком целуется после дежурства, а потом приставали к вожатым, чтобы они рассказали взрослые сплетни.
Теперь, когда я сама стала вожатой, мне больше всего нравится наблюдать за собаками. Они обнюхивают каждого, время от времени ластясь и отходя дальше. Я люблю собак, именно поэтому наблюдаю, как один из щенков спит на коленях Расса, сам он смеется и болтает с Майей из нашей группы, а Рыбка и другой щенок лежат у его ног.
– Здесь занято?
Я оборачиваюсь и вижу Клэя, третьего парня из нашей группы. Он стоит на песке босиком с двумя бутылками пива.
– Пока нет, но она скоро вернется, – я показываю на Эмилию, которая болтает с кем-то на пристани, – садись.
Он садится и протягивает мне бутылку.
– Хочешь пива?
Хотя Орла тщательно следит за соблюдением правил против выпивки, сумки приезжающих она не проверяет и никак не может помешать проносить спиртное во время недели обучения. Подозреваю, что Орла в курсе, но пока не приехали дети, смотрит сквозь пальцы. К чему она относится очень серьезно, так это к тому, чтобы в лагерь не проносили алкоголь именно дети, в чем я убедилась на своей шкуре, когда мне было пятнадцать.
– Нет, спасибо, – отвечаю. – Я… э-э… стараюсь не нарушать правила в первый же день.
И не злить Дженну.
Клэй пожимает плечами и убирает бутылку в сумку.
– Да нас не поймают, не бойся. Я здесь уже бывал. Но ты права, у нас еще будет уйма времени, чтобы нарушить правила.
Он пускается в длинный рассказ о том, как работал вожатым, и мне стоит больших усилий следить за сутью. Не потому что мне не хватает ума, а потому что это страшно скучно. Когда он переходит к тому, что играет в баскетбол в Беркли (или в университете Южной Калифорнии?), я окончательно теряю нить повествования.
