Рюмки и больше ничего. Во втором шкафчике обнаруживаются тарелки, а когда я собираюсь обследовать третий, чувствуя себя Златовлаской в доме медведей, за моей спиной кто-то прочищает горло.
– Ты что, воришка?
Я выглядываю из-за дверцы шкафчика, точно зная, что лицо у меня красное, как сигнал «стоп» на светофоре, и вижу парня, который обвинил меня в воровстве. Мой рост – пять футов семь дюймов[2], на шпильках еще больше, но он все равно возвышается надо мной. Черная футболка туго облегает широкую грудь, а бицепсы у него такие, что рукава вот-вот лопнут по швам. Тем не менее он кажется совершенно безобидным. Возможно, благодаря мягким чертам лица и совсем легкой щетине на подбородке. Утонченное лицо не соответствует телу. Русые волосы зачесаны назад, а глаза, в которые я наконец заглядываю, сапфирово-голубые. В них плещется какая-то неуверенность, но вместе с тем любопытство.
У меня еще не было настолько неловкого знакомства с симпатичным парнем.
Я невинно улыбаюсь.
– Если посуду не выносить из дома, это будет считаться кражей?
– Черт, я знал, что надо было изучать законы. – Он приподнимает уголки губ, сдерживая смех, и на щеках появляются ямочки. – Я думал, что кража – это если берешь то, что тебе не принадлежит.
– А если хозяин так этого и не узнает?
– Ну, если хозяин так и не узнает, то он очень нерадивый.
Парень потирает затылок, и я очень стараюсь смотреть ему в лицо, а не на бицепсы. Но я слаба.
– А что ты ищешь? – спрашивает он, подходя ближе.
Меня обдает сильным ароматом сандала и ванили. Парень прикладывает ладонь к дверце, за которую я по-прежнему цепляюсь, и осторожно ее закрывает.
Чего я ищу?
– Бокалы.
– Прости, тут только пластиковые.
– А ты знаешь, сколько пластика попадает в океан? Никто из тех, кто здесь живет, не знает.
Это самый длинный разговор о бокалах, который я когда-либо вела. Наверное, самый длинный разговор о бокалах, которые вообще вел кто-то на свете. Но я ловлю себя на том, что думаю, о какой еще кухонной утвари поговорить, чтобы поддержать беседу.
– Так ты идешь на преступление ради акул?
– Ну, не только. Еще ради рыб, черепах и китов.
Он закрывает глаза, словно борясь с улыбкой, и качает головой.
– Может, еще ради осьминогов. Я никого не ущемляю в правах.
Парень открывает глаза и, задержав пальцы на дверце еще на несколько секунд, обходит меня и направляется к шестому шкафчику. Открыв его, показывает полки с разномастными стаканами.
– Только ни в кого их не швыряй, а то нам обоим влетит.
Я поднимаюсь на цыпочки и беру бокал с эмблемой Мейпл-Хиллс, а потом еще для Эмилии с дурацкой надписью.
– Быстро ты их нашел. Что, уже лазил тут раньше?
«Аврора, прекрати чесать языком».
Я ставлю бокалы на стол, беру ближайшую бутылку с выпивкой и наливаю в свои трофейные бокалы. Услужливый незнакомец смеется и, откупорив бутылку газировки, придвигает ко мне. Ждет, пока я начну наливать, и отвечает:
– Нет, я здесь живу.
Вот черт. Его слова застигают меня врасплох, горлышко бутылки соскальзывает с края бокала, и на стол проливается липкая шипучая жидкость. Черт, черт!
– Прости, прости, прости!
Не успеваю я отреагировать, как парень вытирает лужу тряпкой.
– Я изви…
– Не волнуйся, – мягко говорит он, не давая мне распинаться дальше. – Это просто газировка. Отойди, чтобы не намокнуть.
Я слушаюсь, а парень достает дезинфицирующий спрей и тщательно протирает стол. Пьяные гости вокруг нас даже не замечают это действие, составляя себе коктейли. Закончив, он осторожно наливает в бокалы газировку и вручает их мне.
– Так это ты тут вытираешь пыль, – бормочу я.
– Что?
– Ничего. Спасибо и еще раз прости.
Он прислоняется к столу.
– Простить за то, что нарушила правило не лезть в шкафчики, или за беспорядок на кухне?
Я складываю руки на груди и игриво улыбаюсь.
– Я не видела знака «стоп».
На этот раз он смеется по-настоящему. Раскатистый смех кажется искренним. Я замечаю, что он украдкой осматривает меня с ног до головы. От его внимания мое тело начинает гудеть, и мгновенно хочется большего.
– Ты не похожа на девушку, которая будет обращать внимание на такое.
– Это почему же?
Вопрос провокационный. Я это знаю. Он знает. Парни, которые толпятся поблизости, прислушиваясь, – похоже, его товарищи по команде, – тоже это знают.
– Отвечай осторожно, мы на публике.
Незнакомец сдвигает брови и оборачивается посмотреть, кто там сзади. Когда он снова поворачивается ко мне, кончики его ушей розовеют. Наши зрители разбегаются, но его уверенность они уже поколебали. Эта внезапная застенчивость такая трогательная. Я привыкла, что ко мне подкатывают, но не припомню, чтобы кто-нибудь краснел. Мне хочется узнать, каким было его первое впечатление обо мне. Хочется, чтобы он продолжал смотреть на меня, как тридцать секунд назад. И немного хочется убить его друзей.
Я уже готова спросить напрямик, но тут на мое предплечье ложится теплая рука и рядом появляется Эмилия.
– Так хочется пить. – Она бросает взгляд на парня, потом на меня и улыбается ему. – Привет. Я Эмилия.
Он вежливо кивает.
– Приятно познакомиться. Я Расс.
