– Ты такая умная, – дразнит он. Клянусь, этот парень желает моей смерти. – Но я люблю, когда ты ведешь себя громко.
Его рот снова завладевает моим, я ногами притягиваю Расса поближе к себе, и у меня вырывается стон, когда его твердый член прижимается к моим бедрам. Я готова послать все к чертям и опуститься на колени, но вдруг что-то падает, и мы оба пугаемся до смерти.
Расс снова меня целует, на этот раз медленно и нежно, поглаживая заднюю поверхность моих бедер, и вдруг мы точно замечаем какое-то движение.
– Это еще что такое? – возмущаюсь я, неохотно расцепляя ноги и опуская их на пол.
Расс помогает мне встать, и я хлопаю по стене в поисках выключателя. Наконец загорается свет, и мы оглядываем ящики и полки, забитые всевозможным инвентарем.
– Ничего не вижу, – говорит Расс, такой же озадаченный, как и я.
– Я не ду…
Вдруг передо мной выскакивает самый большой опоссум, какого я видела в жизни, и я кричу так громко, что удивительно, как этот сарай не обрушился.
Расс убежден, что мироздание послало опоссума, чтобы помешать разврату и заставить нас вернуться к работе.
Кроме того, ему стыдно, что ни в школе, ни на каникулах в этом самом лагере меня не научили, что опоссумы не опасны. Если они не опасны, зачем им такие острые зубы? Нет, слово «разврат» он не произнес, а выразился как-то иначе, но я пропустила мимо ушей, потому что его рука касалась моей поясницы, а я, ко всему прочему, была влажной и возбужденной.
Проклятый опоссум.
Я весь вечер занята делами как примерная вожатая, не танцую слишком усердно и не пью много шоколада. Хватаюсь за любое дело, стараясь держаться подальше от хоккеиста, из-за которого веду себя иррационально. Вести себя так для меня не в новинку. Но вот из-за влюбленности… такого со мной еще не бывало.
Я помогаю Джейд расчесать волосы, когда Эмилия плюхается рядом со мной.
– Мне нужно прилечь. У меня месячные, и мне хочется одновременно плакать, блевать и драться. Ребята сказали, что прикроют меня сегодня, хорошо? Прости.
– Ну конечно. Тебе что-нибудь нужно?
Джейд оглядывается на нас через плечо.
– Мама заставляет моих сестер пить чай с мятой.
– Неплохая идея, милая. Эмилия, иди в постель. Я принесу тебе чай, когда тут управлюсь. Хочешь шоколада?
Она кивает.
– Я быстро.
Клэй обещает помочь уложить детей спать, и я, закончив с волосами Джейд, иду к Эмилии. Когда я вскоре возвращаюсь к коттеджу детей, там подозрительно тихо.
Открыв дверь, я вижу Клэя, Расса, Ксандера и Майю. Все смотрят на меня с паникой в глазах. Дети утихомирились, лишь один чудак еще копошится, готовясь улечься. Я оглядываю друзей.
– Что вы сделали?
– Я пас, – восклицает Ксандер, не поднимая головы и хлопая Расса по руке.
– Аврора, я тебя люблю, но все же недостаточно сильно, – добавляет Майя.
– С богом, братец, – говорит Клэй и тоже выходит, избегая смотреть мне в глаза.
Расс проводит рукой по лицу и напряженно вздыхает.
– Что я пропустила? – осторожно интересуюсь я.
– Привет, Рор, – отвечает он с насквозь фальшивой радостью. – Я подменяю Эмилию и, знаешь, подумал, что для нас это было бы неплохо. У меня был прекрасный план. С закусками и…
– Расс, ты потерял кого-то из детей или что? Почему ты ведешь себя так странно?
Он опять вздыхает, и я начинаю морально готовиться к плохим новостям. Так и происходит.
– Ты сегодня хорошо выглядишь.
– Чего ты мне не договариваешь? – протягиваю я, постепенно теряя терпение.
– Кевин подложил нам самую большую свинью в моей жизни. Он засорил всю систему канализации. – Расс слегка давится. – Теперь, когда пытаешься смыть унитаз, все остальные наполняются. Прости, но это ужасно. Знаю, мы должны вызывать сантехников, только если сами не можем что-то исправить, но я не знаю, способен ли кто-то такое починить.
– О боже мой, – я закатываю глаза. – Ладно, идем, паникер. Веди. Ты что, к такому не привык? Разве ты не жил в общежитии?
– Я не знаю ни одного взрослого, который был бы на такое способен, – абсолютно серьезно отвечает он.
Разве это не романтика? Ничто так не помогает лучше узнать друг друга, как общение над бортиком унитаза. Я чую носом проблему еще до того, как мы дошли до очень большой уборной. Для удобства такого количества отдыхающих в здании есть отдельные туалеты и душевые кабинки, но Кевину удалось забить всю канализацию.
Уперев руки в бока, я киваю на забитый унитаз, и по лицу Расса разливается паника, когда до него доходит, что я прошу его что-то сделать.
– Ты ведь инженер, Каллаган. Решение проблемы как раз по твоей части.
– Заколотить дверь и никогда сюда не возвращаться. Вот мое решение.
– А я собираюсь смыть это и надеяться на лучшее.
– Я уже пробовал…
Он удерживает меня за бока, чтобы не пустить в кабинку, и притягивает к себе. Моя спина прижимается к его груди, его руки остаются на моих бедрах, и в животе опять оживают проклятые чешуекрылые.
– Может, все-таки вызвать сантехника? – предлагает Расс.
Я высвобождаюсь из его хватки, потому что мы сейчас решаем проблему с какашками и нам не до нежностей.
– Вызвать специалиста – значит, признать поражение.
